Гостья монументально восседала на стуле. Прошло некоторое время, пока Софья Михайловна ее увидела и узнала. Но все ожидания были обмануты. Ничего не произошло.
— Пришла, Батюкова? — сказала Софья Михайловна. — Ну, как рука?
— Да вроде бы ничего. Пальцы стали маленько двигаться.
— Физкультуру делаешь? Разрабатываешь кисть?
— Делаю, — ответила Варвара, и Софья Михайловна стала смотреть, как она шевелит пальцами, как сжимает и разжимает кулак.
— Ну что ж, подвижность возвращается. Болей нет?
Не выдержала Татьяна Викторовна, которая, в общем-то, знала и видела меньше всех:
— Спросили бы лучше, почему она на вас кляузу написала?
Варвара немедленно огрызнулась:
— Это одно к одному не касается. Какая кляуза? Я всегда в своем праве…
— Ну, ну, — Софья Михайловна подняла руку предостерегающим и вместе с тем отстраняющим жестом, — пойдем, пойдем, посмотрим, — миролюбиво приговаривала она, подталкивая Варвару к двери.
Все были разочарованы.
— И сегодня Тина Марковна не пришла, — вспомнила Анна Николаевна.
— Какая необязательность! — горько сказала Татьяна Викторовна. — Необязательность — с одной стороны, неблагодарность — с другой. Нет, нет, человечество идет по неправильному пути.
— Это уж очень крайний вывод, — засмеялась Зоя.
— Нисколько. Всё звенья одной цепи. Нам кажется, что высотные здания, счетные машины и спутники приближают нас к прекрасному будущему. Нет Пока мы не перестроим нравственность человеческую, мы к нему не приблизимся. Но об этом очень мало думают.
— Выходит, все мы безнравственные?
— Не мешай, Тося. Кто же об этом должен думать?
— Каждый о всех и все о каждом. Тогда станет невозможным не выполнить данное слово, оклеветать, не прийти в больницу к матери.
— Он, поди, в вечернюю смену работает…
— Или развращать санитарок подачками ради смены чистого белья.
— Не обещаю исправиться! — отозвалась Зоя.
— Или получить торт из мороженого и засунуть его в наш маломощный холодильник, где он, скорее всего, уже погиб.
— А что я должна была с ним делать? — В Тосином вопросе был вызов.
— Угостить своих товарищей по несчастью.
Тося не ожидала такого прямого ответа:
— Вот как вы рассуждаете… Какое у вас мнение…
Потом нашлась:
— Мне его товарищи из хладокомбината прислали, для поправки здоровья, а я раздам посторонним. Неудобно получится перед коллективом.
— А к себе вы предъявляете такие же высокие требования? — спросила Зоя.
— Стараюсь изо всех сил.
— И достигли цели?
— Цели нет. Это процесс бесконечный.
— Ну, и для чего тогда вытрющиваться? — все еще злилась Тося. — Выдумки это все.
— Нет, нет, — заволновалась Галина, — расскажите еще.
— Что ж рассказывать, все очень просто. Взвешивай свои поступки и слова. Пересиливай слабости. Живи не бездумно, как кошка, а мучительно, как человек.
— Это какое-то новое христианство…
— Ничего общего. Основа христианства — прощение. А тут наоборот. Не прощать. Ни себе, ни другому. Требовать. Взыскивать. Но прежде всего с себя.
Галя приподнялась на локтях:
— А если человек не поддается? Если он этого даже не понимает? Как с него требовать?
— С мужчиной, — уточнила Татьяна Викторовна, — главное — чувство. Если оно есть, можно сделать многое, почти все. А если нет… — Она небрежно махнула надушенным платком, как бы показывая свое отношение ко второму варианту, но тут же добавила: — Я не говорю, что это легко. Боже! Бывало, поднимаем прощальные бокалы и плачем, плачем оба… И в эту минуту так хочется все забыть, все простить. А нельзя!
— Нельзя, — печально повторила Галя.
Пришла Евдокия Степановна кончать уборку. Молча похватала судна, по два в каждую руку, накричала на Анну Николаевну:
— Где у тебя крышка? Куда дела?
— Куда ж я ее дену? У меня ее сроду не было.
— А я знаю, что была.
— Клеенка у меня была. Вот она, под матрасом.
— Ты б ее еще куда запихала.
— Что это вы такая грозная? — спросила Татьяна Викторовна.
— А ну вас всех! — хлопнула дверью няня Дуся, но, вернувшись с промытыми суднами, ответила: — Потому что не имею человеческой жизни! Вон завтра не в очередь велят на дежурство выходить. Надя дочку замуж отдает, а Степановна отдувайся. И на что мне это все сдалось? В учреждении за эти же деньги пыль смахнуть, подмести, и всего делов.