На крыльцо вышел Николай.
— Проснулись, женщины, — закричал он, встряхиваясь и пожимаясь, — утро-то какое, а? Красота! Верно, Нина? Красота!
— Ну и ладно, и не кричи, — сказала Алена, — орешь на всю улицу.
— А ты мне с самого утра настроение должна испортить. Слова нельзя сказать. Просыпаешься как человек, а на работу уже идешь взвинченный…
Алена уходила дорожкой к калитке, а Нина смотрела на ее опущенные плечи и жалела, что прибавила Алене горя, нисколько не облегчив своей тяжести.
5
Бабушка Заруи много повидала в жизни. Она ничему не удивлялась и не осуждала того, чего не могла изменить. Мужчины есть мужчины. Им дозволено многое. На их поступки надо смотреть сквозь пальцы. Имя Георгия давно трепали по городу, но Георгий не девушка, а Заруи волновало только то, что касалось Артюши.
Теща профессора Малунца угощала бабку долмой и выспрашивала, какие порядки навела новая жена, куда уехала Нина. От нее впервые Заруи узнала, что в доме Георгия живет другая женщина, но вида не показала, отвечала уклончиво: «Их дело, их дело». А на следующее утро отправилась на новую квартиру.
Открыла ей женщина, похожая на ящерицу. Удивляясь выбору нынешних мужчин, Заруи сказала ей: «Здравствуй, дочка» — и невозмутимо просеменила к своей излюбленной тахте, оглядывая все по пути маленькими дальнозоркими глазами.
В открытую дверь она увидела смятую постель и определила, что спали на ней двое. Стол был не убран — и не с утра, а еще с вечера; на нем стояли бутылка и два бокала с потемневшим от вина стеклом. Женщина надела тонкий халат на голое тело и, вероятно, в таком виде ходила перед Георгием. Все это бабка увидела, отметила, осудила про себя, больше по привычке, чем сердцем. Сердце ее уже не откликалось на неполадки этого мира. Оно болело только за одного маленького человека.
— Как твое имя? — спросила Заруи и, услышав, повторила его. — Не забыть бы.
Женщина усмехнулась. Она стояла у притолоки двери, поигрывая туфелькой, надетой на босую ногу. Временная ли она, постоянная ли, ей надо было дать понять, что такое бабушка Заруи.
Старуха приложила ладонь к чайнику.
— Налить? — спросила Эвника.
— Если хочешь, — согласилась бабка, — только подогрей, я люблю горячий.
Она выпила чай, поела, отодвинула стакан.
— Ну, теперь можешь убрать со стола.
Женщина не двинулась. Сидела на подоконнике и молчала.
— Дети у тебя есть?
— Есть.
— Дочери? Сыновья?
— Сын.
«А муж твой где?» — хотела спросить бабка, но проглотила этот вопрос.
— У хозяина этого дома тоже есть сын, — дипломатично сообщила она.
Женщина ничего на это не ответила. Похоже, она понимала свое место. Отдохнув бабушка Заруи обошла комнаты, открыла шифоньер. Нининых вещей не было. На вешалке кроме мешков с зимними костюмами Георгия болтались два незнакомых ей женских платья. В пустом холодильнике валялся полузавядший пучок зелени. Старуха принесла его в комнату и, снова скрестив на тахте ноги, принялась разбирать зелень по сортам.
Эвника все так же молча сидела на подоконнике.
— Почем этот пучок брала? — спросила бабушка Заруи и, не дождавшись ответа, определила: — Пятнадцать копеек. Фу! У нас в Андижане на копейку вот такой пучок, больше веника, связывали. А тут что? Мята, киндза, петрушка, укропу три хвостика. Тархуна никогда не положат. Мошенники… — Она искоса поглядывала на Эвнику. — Вчера у Малунцев меня долмой угощали. Что скажу? Поела, вкуса не почувствовала. Зелень без разбору свалили в мясо. Не понимают. Мята сильный запах имеет, в долму ее надо веточки три-четыре… У тебя сегодня не курица на обед?
— Нет.
— Сердцу моему куриного супа захотелось, — вздохнула бабка. — В него тархун хорошо положить. Укроп тоже дело не испортит. В Андижане я такой суп варила — запах из моего дома всю улицу с ума сводил. Вах! Где та сладкая жизнь?
Старуха ждала вопросов, но Эвника не спросила ни про Андижан, ни про бабкину жизнь. Она поднялась, ушла в другую комнату и легла на разобранную постель. Посидев немного, бабка пошла за ней.
— Женщина, ты что, обед сегодня не будешь готовить?
— Нет.
— А что будет есть хозяин этого дома?
— В ресторан пойдет.
— В ресторане обед дорого обходится. А сама что будешь есть?
— Ничего.
— На тебе и без того тела нет. Обедать не будешь — живот к спине прилипнет.
— Худые сейчас в моде, — дерзко сказала Эвника.
Оставаться в доме больше было ни к чему. Встречаться с Георгием бабке не хотелось. Пусть пройдет время, а там дело себя покажет. Уходя, она сказала: