— Ну, как дела, мастер Амо? — спросил у него Георгий.
Мастер вздохнул:
— Что я… Я человек маленький. У инженера спросите.
Молодой инженер отрекомендовался Гришей. Ему хотелось показать свой участок с самой выгодной стороны. План выполняется. Грунт подвозится. График выдерживается.
Мастер Амо стоял в стороне и бросал на своего инженера взгляды, полные снисходительного презрения.
— Где мы сейчас находимся? — допытывался Оник.
— На самом берегу будущего моря. Вернее, на дамбе. Видите — с той стороны ущелья навстречу этому наращивается перемычка?
— Вон тот бугорчик?
— В том бугорчике сотни тысяч кубометров, — не оборачиваясь, сказал Георгий, — и, кстати, под твоими ногами тоже.
— Речку, которую вы видите перед собой, — объяснял Гриша, — мы введем в тоннель. Потом, когда плотина будет готова, тоннель перекроем, вода заполнит всю котловину, и образуется так называемое море.
— Здорово! — восхитился Оник. — А если река не захочет идти в тоннель?
Приняв это предположение за шутку, Гриша вежливо засмеялся.
— А все-таки? Ведь бывают неожиданности?
— Бывают, если их не предусмотреть, — опять вмешался Георгий.
Он вдруг спохватился, что покинул Эвнику. Она стояла у машины одинокая, нахмуренная.
— Что-то у меня жена заскучала, — громко сказал Георгий.
Слово было произнесено. Пусть даже не в том месте и не при тех обстоятельствах, как хотелось бы.
Мастера Амо это не касалось. Молодой инженер ничего не знал о жизни Георгия. Симон дернулся и точно глубже врос в землю. Оник мгновенно оглянулся, посмотрел на Эвнику, чуть присвистнул — он это сделал невольно — и тут же, как всегда легкий, двинулся в ее сторону. Георгий опередил его, подхватил Эвнику за локти, приподнял над упруго пружинящей землей и повел к обрыву.
— Смотри! Смотри! Скоро никто этого больше не увидит. Все здесь изменится.
— Вон тот трехэтажный серый дом будет стоять на самом берегу, — рассказывал Гриша.
— А эта деревня, амбары, рощица?
— Все под воду уйдет, — радостно закивал Гриша. — На месте деревни, я думаю, купальни будут. Ближе к городу. А там, где естественный изгиб в заливчике, — там яхт-клуб.
— Где клуб? — впервые заговорила Эвника.
Гриша с величайшей осторожностью пропустил ее вперед, и разговор пошел совсем уже неделовой.
Мастер Амо дождался своего часа. Он неторопливо приблизился к Георгию и стал ему докладывать о делах, так настойчиво поглядывая на Симона, что и тому пришлось подойти ближе. Для подкрепления своих доводов Амо поднял щепотку земли, послюнил ее и растирал на ладони твердым, похожим на пестик от ступки пальцем.
— Ни черта с такой работой не будет. С утра десять машин выгружено. Звоню Саркису — машины на Гюмет перекинули. Они — объект. А мы не объект? Вчера лаборатория пробу забраковала. Спрашиваю шоферов: где грунт брали? Где ближе, там брали. Из трех бульдозеров два ни к черту не годятся…
Инженер Гриша старался увести своих подопечных подальше от мастера Амо.
— Это наша повседневность. Это вам неинтересно. Водяное зеркало нашего моря будет в шестьдесят два гектара…
— Цемент опять не завезли. Этот жулик Саркис наш цемент на Гюмет перебрасывает. А Бамбулян говорит: «Где вы, где техника?.. Ваш объем работ одной лопатой делают…»
— Ладно, — Георгий подхватил под руку Эвнику, — мы сейчас доедем до деревни и спустимся к вам. Андраник работает?
— Я сейчас вниз пойду, — заявил Симон, глядя в сторону.
— Тогда, Амо, садись, поедем с нами, — распорядился Георгий.
Симон пошел под гору грузно и неловко, но так быстро, что за ним еле поспевал Гриша. А они снова поехали по берегу будущего моря, и в окна машины бил ветер, пока еще пахнущий степью.
Вблизи деревня показалась не такой уж маленькой. Стояла она в низинке, когда-то, видимо, у самого берега реки, которая потом увильнула от нее на полкилометра. Накатанная дорога вела от деревни к городским домам. Дети из этой деревни бегали в городскую школу, молодые люди учились или работали в городе, а все-таки это была старая армянская деревня, овеянная дымком высохших виноградных лоз, обесцвеченная горячим солнцем.
Машина остановилась на одной из улочек. Георгий и Оник захотели пить. Им вынесли холодную воду в старинной медной кружке. На улице неизвестно откуда появились старухи. Одна из них, с прялкой в темной руке, преградила Георгию дорогу.
— Ай, инженеры-начальники, — сказала она, — ай, дети мои, не могли вы немного подождать, пока я умру?