Возвращаться в дремотное тепло дома Нине не хотелось. В сарае она нащупала прислоненную к стене тяпку и взялась за работу. Поднимая поникшие кусты, Нина подбивала их прохладной землей, и они снова вставали, отряхивая с листьев тяжелую росу. С цветами пришлось возиться долго. Небо уже порозовело, когда Нина принялась окучивать картошку, заодно пропалывая полосу, отбрасывая к забору бурьян, срезанный острой тяпкой. Она скинула легкие тапочки и стояла босиком на холодной земле. Дымчатые облака, отрываясь со склонов гор, поднялись к небу маленькими оранжевыми клубочками. Кусты картошки вставали на густо-черной земле, как большие зеленые букеты. Заверещала первая птица.
Потом Нина расстелила под яблоней кусок брезента, укрылась старым Алениным ватником и подогнула ноги к самому подбородку, так что ватник укрыл ее всю. Так она уснула и долго не могла проснуться, хотя под ватником стало жарко и кто-то наклонялся над ней, приговаривая ласково-укоризненные слова.
На брезенте сидела Алена и отводила назад рассыпавшиеся Нинины волосы. Лицо у Алены было грустное и голос жалобный:
— Ну что ты, Нинушка, к чему это? Уж будто я или Таська не пропололи бы? Встала ночью, даже обидно мне…
А день был яркий и горячий от прямо падающего солнца. В такой день хотелось провернуть гору работы, наесться огурцов с молодой картошкой, идти по обросшей травами дороге в широкое ущелье, не зная куда.
— Дурочка ты, Аленка! Корова ночью забор повалила. Все гладиолусы стоптала.
— Разбудила бы нас. Это Умаровых корова. Такая блудня! А ты теперь не выспалась, простудишься еще. Я-то думала вас на перевал наладить, да пожалела тебя будить. Николай с полчаса как уехал.
Ах, как хотелось Алене создать для Нины курортно-отвлекающую жизнь с пикниками, прогулками, с поездками к нарзанному источнику, на озеро, на высокогорные поляны!
Когда Николай сообщал: «Собери меня, я до вечера на Гоначхир», — Алена тут же командовала:
— Ребят возьми. Нинуша, собирайся! Пока Николай там управится, вы погуляете, ягод пособираете, полюбуетесь. Вот я вам сейчас ватрушек заверну, хлеба, лучку зеленого.
Они побывали на Гоначхире, где высокие ели стояли, как пирамиды, а на вырубках тесно краснела земляника. На реке Гоначхир строили мост. Среди скал люди в брезентовых куртках обрубали бревна. Белая щепа осыпала берега реки, как снег. Остов будущего моста висел над рекой, и рабочие легко пробегали по бревнам, не обращая внимания на бешено вспененную воду.
На Домбайской поляне, по тропке, ведущей к ледникам, перед ними бежал пестрый удод. Когда они нарочно отставали, он оглядывался и ждал их, раскрывая и складывая веером рябой хохолок. Он бежал долго, до самой полосы снега, указывая им верный путь.
В лесу, у туристского шалаша, на плоском камне их ждала любопытная ласка. С огромным интересом, вытягивая тельце в одну длинную шею, она смотрела, как люди пили из бутылки молоко. Не смущаясь, зверушка подтягивалась ближе, замирала, поднимаясь на задние лапки, подрагивала передними, похожими на ручки с длинными ногтями.
Но горы, ледники, леса существовали сами по себе, и не было у Нины ощущения единства с этим великолепным миром. Не приносил он покоя. А дома Алена заботливо меняла цветы в вазе, пекла пирожки, создавала условия…
Она не хотела слышать о денежных расчетах между ними. Чувствуя себя обязанной, Нина покупала дорогие закуски, брала на рынке по нескольку килограммов мяса, подарила Алене хрустальную вазу, которая понравилась ей в магазине курортторга.
Деньги уходили быстро и почти бесцельно. Алениных расходов они не сокращали, а Нина никак не могла определить бюджета своей семьи. Того, что посылал Георгий, ей не хватало, хотя жила она у Алены на всем готовом. Ей надо было переменить свою жизнь. Пойти на любую работу, заполнить пустые дни каким-нибудь делом и зарабатывать деньги.
Алена верила в счастливое чудо и ждала его. Примерно раз в две недели она вынимала из почтового ящика вместе с «Правдой» большой конверт со штампом Гидростроя. Подавала она его Нине с подчеркнутым безразличием, но потом, стоя у плиты или роясь в грядках, украдкой поглядывала в ее сторону. Нина читала вслух, что Георгий интересуется их жизнью и здоровьем, сообщает, что наступила сильная жара, шлет привет Алене и Николаю, отправит деньги двадцать первого, целует…
Алена сжимала маленький бледный рот.
Один раз Нина слышала, как она наставляет детей:
— Что это вы отцу письма не напишете? Хоть описали бы, как отдыхаете, как на водопад ходили, с кем познакомились. Ему ведь это интересно.