Понять оказалось нетрудно. Письма оповещали, что мастер Амо Бекоян и председатель сельсовета Ванецян распространили слух о продаже деревьев на территории, подлежащей затоплению. Вырученные деньги они взяли себе, но какую-то малую толику заплатили трактористу, который выкорчевал корни. И только после того, как все деревья были срублены, проданы и вывезены, в конторе сельсовета появилось объявление, что трудящиеся могут получить древесину безвозмездно при условии, что они своими силами выкорчуют все пни. А получать было уже нечего. И делалась вся эта махинация с ведома и согласия главного инженера управления…
— Надеюсь, тебе понятен подтекст этой части письма? — спросил Оник. — А поскольку оно получено, нам предстоит им заняться.
— Все ерунда! — сказал Георгий. — И не желаю я ничем таким заниматься. Я сегодня уезжаю.
— У тебя еще куча времени.
— Что ж, ты думаешь, я не найду, куда его истратить? Очень мне нужно разбирать ваши анонимки!
— Я тоже мечтаю писать очерки под рубрикой «Люди красивой профессии» или «Человек — это звучит гордо!». Ваче, поверни, пожалуйста, к морю…
Ваче покосился на хозяина. Георгий недовольно кивнул.
— Амо не может и не должен доказывать, что он не продавал деревьев. Это ты должен иметь доказательства, что он их продал.
— Я не судья и не прокурор, — сказал Оник. — Мы спросим — он ответит. А дамба уже солидно наросла, скоро сомкнется, — прибавил он.
Он понимал, чем тронуть Георгия, и бессовестно этим пользовался. Да и сам Георгий отлично видел, что Оник его «покупает», но тем не менее оттаял, заулыбался, хотя и знал, что перемычка сомкнется еще не так скоро, потому что рабочая сила, машины и прочая техника опять на какое-то время переброшены на строительство ТЭЦ и другие более важные объекты.
Отдав дань восхищения мастерству строителей, Оник вернулся к интересующей его теме.
— А деревьев нет! — деловым голосом сказал он.
Действительно, островки курчавой темной зелени исчезли. Котлован точно расширился. Только по берегам будущего моря трепетал под ветром позолоченный осенью кустарник.
— Мне здесь деревья и не нужны.
Георгий снова стал злиться.
Они спустились к тоннелю, где бетонированная труба уже нацелилась на беззаботно прыгающую по камешкам речку. Амо Бекоян вышел из тоннеля, щурясь от солнца. Георгий позвал его в машину. Мастер отдал какие-то распоряжения загорелому дочерна малому, отряхнул пыль с широких брючин и легко просунулся на сиденье.
— Как жизнь? — спросил Георгий.
Амо пожал плечами:
— Будьте вы здоровы. А нам что делается!
— В деревню поедем, — распорядился Георгий. — Ванецян сейчас там?
Амо Бекоян был невозмутим.
— А где он должен быть? Найдем.
Следовало выждать встречи с Ванецяном или хотя бы предоставить инициативу Онику, но Георгий не утерпел:
— Деревья убрали?
Амо готовно ответил:
— Убрали. Что же им было делать — убрали.
— Пни выкорчевали?
— Кажется, так… Вроде трактор пригоняли, работал тут…
— Куда деревья дели?
— Меня не касается. Ванецяна дело. Их земля.
Оник предостерегающе положил руку на плечо Георгия.
— Уходит эта деревня, а? Чувствуется, верно?
— Не знаю, — пробурчал Георгий. — По-моему, живут как жили…
Над деревней плавал острый дымок осени. К нему примешивался хмельной запах брожения. Досыхали рассыпанные по крышам персики, яблоки, разрезанные и присоленные помидоры. Во двориках на расстеленных холстах желтела пшеница. С балконных балок свисали алые гирлянды перца и зелени, нанизанные на нитки стручки фасоли и ломтики баклажанов. Навалом лежали на верандах розовые и желтые тыквы. Люди привычно готовились к зиме. И все-таки деревня не жила, а доживала. Уже давно здесь не поправляли каменных заборов, и они стояли выщербленные, кое-где обвалившиеся. Почернели, покосились балки жилищ — к чему менять? Несколько лет уже идут разговоры о переселении.
Машина запетляла по улицам. Сквозь поредевшую зелень показались покинутые дома, из которых по-хозяйски вынули оконные рамы и двери.
Ванецян сидел в конторе. Встреча и пожимание рук прошли в молчании.
— Пожалуйста, пожалуйста! — бормотал Ванецян, стаскивая к столу колченогие стулья и скрипучие табуретки.
Оник разглядывал плакаты о благотворном влиянии подсолнечного жмыха (о нем здесь даже не слышали) на надои молока и о преимуществе калийных удобрений при выращивании сахарной свеклы, которую в этих краях никогда не выращивали. На стене висело объявление, что каждый желающий получить деревья может обратиться в сельсовет с заявлением. Деревья раздаются безвозмездно. Оник щелкнул по стене, и внимательный Ванецян понимающе закивал головой: