— Хорошо, хоть с этим делом кончили…
— Много было желающих? — спросил Оник.
Ванецян вздохнул:
— Не так, конечно… но все-таки были…
— А для чего люди брали эти деревья?
— Дерево всегда нужно…
— А все-таки?
— Бывает, строятся люди. Кто не хочет в городе, в квартире жить, тому землю дают. Камень камнем, а без куска дерева тоже невозможно…
Объясняя, Ванецян изредка поглядывал на дядю Амо. Тот сидел безразличный, даже как будто сонный.
Георгию надоели эти дальние походы.
— Вы продавали деревья? — спросил он.
Ванецян мгновенно сжал кулаки, закусил нижнюю губу и закачался на стуле. Губы его прошептали беззвучные ругательства, несколько облегчившие его душу, после чего он принялся стучать кулаком по голове:
— Ай дурак, ай осел, ай сумасшедший!.. Сколько раз говорил: для чего людям помогаешь? Что потерял — что ищешь? Не знаешь ты этот народ! Так тебе и надо, Ванецян, ты своего добился, Ванецян!..
— Хватит! — оборвал его Георгий. — Давай криво сядем — прямо скажем. Деньги с людей брал?
Уставившись в одну точку, Ванецян изливал на чьи-то головы свои беззвучные поношения. В разговор осторожно вступил дядя Амо:
— Я, конечно, в стороне, меня не касается. Но какие тут могут быть деньги? Конечно, если трактористу что-нибудь дали…
Ванецяна снова прорвало:
— Это люди? Тьфу на этих людей! Ванецян последнюю рубаху снял… Бегал как собака, пот проливал… Сколько деревьев не дал погубить, с корнем вынес… Пусть все прахом идет, пусть!
— Правду говоришь, — часто закивал головой маленький, аккуратный старичок. Он с самого начала присутствовал в комнате — не то сторож, не то счетовод. — Правду говоришь, — еще раз подтвердил он, — только и то скажи, что не куда-нибудь, а на свой новый участок вывез…
— А не все равно? — закричал Ванецян. — Сколько мне жить осталось? Умру — с собой не возьму. Все на земле останется!
— И это правду сказал, — согласился старик.
Оник почувствовал подкрепление:
— Ну как, отец, многие брали деревья?
— Почему не взять? Брали…
— И ты взял?
— Мне не нужно. — Старика распирало довольство. — Я теперь горожанин. Я теперь государственный служащий. Сторож гастронома.
— А ты знаешь, кто брал?
— А что тут знать? Рядом у Арменака — полный двор.
Во дворе у Арменака лежали аккуратно обтесанные стволы. Сам он, тощий, жилистый, настороженно обводил посетителей близко посаженными глазами.
Первым шел Георгий. Оник дипломатично придерживался позади Ванецяна и мастера Амо.
— Строиться будешь, Арменак? — поздоровавшись, спросил Георгий.
Хозяин неопределенно пожал плечами.
— Посмотрю, — уклончиво сказал он, — кто знает…
— А кто должен знать, кроме тебя? — Георгий терпеть не мог вековую, ничем сейчас не вызванную крестьянскую скрытность.
— Для чего ему строиться, — тут же сообщил словоохотливый старичок, незаметно очутившийся уже рядом с Георгием, — у него сын квартиру получил, и сам он ходил квартиру смотреть. Верно я говорю, Арменак?
Арменак вздохнул.
— Так на что тебе этот лес?
— Мало ли на что… Пусть лежит… Пригодится…
— Ты за него деньги платил?
Оник с досадой махнул рукой. Не так надо было спрашивать. Сколько платил — вот правильная постановка вопроса.
— Не платил, — решительно ответил Арменак.
— Значит, совсем бесплатно получил?
Арменак молча смотрел в землю.
Затянувшееся молчание прервал равнодушный голос Амо Бекояна:
— За трактор немного давал?
Арменак оживился:
— За трактор давал.
— Сколько?
Арменак опять опустил глаза в землю:
— Сколько сказали, столько дал. У них спросите.
— А кому давал? — настаивал Оник.
Арменак кивнул на Амо Бекояна:
— Он деревьям хозяин…
— Сам не знает, что говорит, — презрительно пожал плечами мастер Амо. — Какое мне дело до ваших деревьев? Я от этих дел за три километра.
Но крестьянин, расставшийся с деньгами, знает, в чьи руки они перешли.
— Тебе давал, — настойчиво повторил Арменак. — Разве я один платил? Геворк Балаян, Сероб Саакян тоже в городе будут жить, а деревья купили…
— Сказали, дешево дают, — все захотели взять, — вздохнул старичок.
— Ну и дураки! — не сдержался Георгий. — Умные за расчистку территории еще и сами получили бы…