Но это был шок. Тяжелый болевой шок, вызванный переломом ключицы. Тоже достаточно неприятная штука.
— Володя, спирт, быстро.
В комнату, увешанную плакатами, набилось множество народу. Какая-то девчонка, в съехавшем на сторону платочке, бледная, большеротая, истерично кричала:
— Явились, наконец, приехали, постойте теперь у его холодных ног! Ленечка, Ленечка, что же они над тобой сделали?
Женщины стали уговаривать девчонку:
— Клавка, будет тебе! Клава, угомонись!
— Не троньте меня, не троньте, — твердила она, отбиваясь.
Мужчина, провожавший Ксению, негромко велел женщинам:
— А ну, оставьте ее. — И так же негромко, но жестко сказал: — Кто ты такая ему? Ты какое право имеешь здесь кричать? А ну, чтоб я голоса твоего не слышал! Понятно тебе?
Немало пришлось повозиться над парнем, подставившим плечо под штабель строевого леса. Кость оказалась переломленной в двух местах, возможно, было и внутреннее повреждение, но это могло выявиться только при более глубоком исследовании в больничных условиях.
Леонид Огуреев медленно приходил в себя. Ему дали выпить мензурку разбавленного спирта. Снять с него стеганку было трудно, пришлось разрезать рукав до горла. Ксения старалась резать аккуратно, чтоб легче было потом зашивать. Огуреев следил за ее движениями еще затуманенными глазами:
— Рука попорчена?
Володя строго ответил:
— Пальцами шевелить можешь, — значит, цела.
Ксения пообещала:
— Кости молодые, срастутся быстро.
Володя и Ксения возились, накладывая шины, когда в комнате снова появилась большеротая девчонка. Она уже не плакала, но была такая же растрепанная и беспокойная. Незаметно подобравшись к самому столу, она с готовностью кидалась помогать и Ксении Петровне, и Семе, и Володе и лопотала без умолку:
— Ленечка, слышишь, докторша говорит, косточки быстро срастутся. А ватник я тебе зашью, ты не думай, и видно ничего не будет. Ленечка, а как я по тебе кричала, ой как я кричала! Прямо как ненормальная!
В комнату снова набрался народ. Теперь, когда Огуреев пришел в себя и лежал обслуженный, ухоженный, все повеселели, рады были откликнуться на любую шутку.
Ксения приказала:
— Помогите переложить больного на носилки.
Несколько парней тронулись к столу.
— Удостоился ты от нас, Леонид, на руках понесем.
Огуреев попытался приподняться, но Володя силой прижал его к столу. Парень был крупный и тяжелый, как налитой. Крепкая кость, тугие мускулы. Носилки подняли вровень со столом и осторожно передвинули на них больного.
Клава суетилась больше всех.
— Осторожненько кладите, руку ему больную не строньте. Федька, полегче, не бревна ворочаешь. Васька, чего ты как-то неловко заходишь?..
Огуреева била дрожь. Лицо его посинело, зубы мелко стучали. Больничное одеяло грело плохо.
— Нет ли чего-нибудь теплого?
— Как же нет! — взвизгнула Клава. — Я сию минуту пальто свое принесу. Оно у меня на китайском ватине, как печка теплое.
Громко стуча каблуками, она выскочила за дверь.
Парень, держащий носилки, засмеялся:
— Ну все, Ленька. Достался ты ей теперь со всеми потрохами.
Ребята дружно захохотали, а сам Леонид пытался улыбнуться, но губы его не слушались. Он ничего не смог ответить и директору, который появился с главным инженером и председателем месткома.
Все они, видимо, только что приехали с какого-то совещания, вошли гуськом в пальто и шапках.
У директора было огорченное, сердитое лицо.
— И как это тебя угораздило? — начал было он и тут же спохватился: — Ничего, ничего, друг, лежи, не беспокойся.
Клава, укрывая Огуреева ярко-синим пальто, ответила наставительно:
— А ему беспокоиться нечего. Теперь уж вам придется о нем побеспокоиться.
Директор секунду недоуменно смотрел на нее, потом встряхнул головой и подошел к Ксении:
— Ну как, доктор? Что у него? Опасно?
Везли Огуреева далеко. Он жил в Черемушках, и доставить его надо было в больницу того же района. Ксения сидела, как всегда, у носилок, а в ногах на краю койки примостилась Клава. Она первая влезла в машину.
— Как же его одного отпустить? А вдруг что понадобится? И пальто мое на нем. Да вот он и сам скажет. Ленечка, ехать мне с тобой? Ехать?
— Пусть! — кивнул Огуреев.
— Ну, репей! — восхищались парни.