Начальник цеха скользнул по Семе взглядом и ничего не ответил.
А до Ксении все слова пробивались сквозь толщу ее отчаяния и душевной усталости.
«Зачем так рано выходить замуж?» — подумала она, вспомнила совсем детское и нежное, худенькое тело.
И вдруг все, что говорила эта девочка, ее подружки, мгновенно всплыло в памяти и обернулось грозными признаками.
«Сомлела», «Как ножом резануло…», «Женщина молодая, мало ли…»
Надо было задать этой девочке еще два-три вопроса. Тогда можно уехать спокойно. Но неужели опять возвращаться в цех: «Извините, я еще забыла спросить». Несолидно. Никто не поступил бы так. Например, Алексей Андреевич… Но Алексей Андреевич, вероятно, ничего не упустил бы. Он опытный врач.
Володя уже открывал тяжелую дверь. Ксения решила ехать. Все обойдется. И тут же неестественно беспечным голосом сказала:
— Подождите минуточку. Я, кажется, что-то забыла…
Увидев толпившихся в цехе людей, она все поняла раньше, чем увидела побелевшее, заострившееся лицо, на котором единственно живые блестели под обескровленными губами мелкие зубы.
Лаврентьев словно летел над землей. Ни толчка, ни легонькой встряски. Недаром он этим славился и гордился. Больную везли в самую ближнюю больницу, не позвонив, не согласовав. Не было времени.
Здание стояло в глубине парка. В темноте шумели оголенные деревья. Лаврентьев сказал:
— Тут будут выбоины, лучше на руках.
Раиса очнулась еще в машине:
— Куда это вы меня везете?
Ксения сказала:
— Ничего, ничего. Придется немного потерпеть, и все будет хорошо.
— Я отравилась?
— Нет. Вам сделают операцию.
— Операцию? Это же долго… А у меня белье замочено.
Она была легкая, как ребенок, но за носилки взялись Лаврентьев с Володей. Сема побежал вперед, чтобы открыли двери. Сонная санитарка пошла за дежурным врачом. В приемном покое было тихо. Раиса зажмурилась от яркого света. Она лежала, ни о чем не спрашивая, прислушиваясь к себе. Защитные силы организма уже притупили остроту чувств. У нее не было мыслей, только задача — удержаться еще немного, не шевелиться, не двигаться. Это было легче, когда рядом сидела докторша. Ее руки сжимали Райкино запястье, и казалось, что докторша поднимает ее на поверхность.
А сейчас докторша куда-то ушла, и надо было удерживаться одной. Райка думала только об этом.
— Я вам удивляюсь, — сказала Ксении женщина в белом халате. — Наша больница сегодня не дежурила, хирурга нет, операционная не готова. Я отказываюсь принять больного.
Была правда в ее словах. Но дежурная больница находилась далеко. И рассуждать не было времени.
— Это экстренный случай. Вызовите хирурга.
— Нет, меня просто поражает, как вы смело распоряжаетесь! С чего это я буду беспокоить врача? Гораздо проще вам увезти своего больного.
— Больная уже нетранспортабельна, — еле сдерживаясь, сказала Ксения. Ссориться было нельзя. — Посмотрите сами, прошу вас.
Пожав плечами, женщина в белом халате прошла по коридору. Стоя над носилками, она громко сказала:
— Ну что с вами, милая?
Райка напряженно смотрела на пятно на стене. Оно помогало не уплывать в темноту. Говорить ей было трудно.
— Не знаю. Тошно, в глазах черно…
— Что, милая? — переспросила женщина. — А пункцию вам сделали? Нет? — Она повернулась к Ксении: — Так что же вы — сразу и оперировать! Быть может, и показаний нет. Вы ведь не специалист. Больную оставьте. Утром мы покажем ее гинекологу. Лично я оснований для спешки не вижу.
Она оглядывала всех спокойными глазами. Володя и Сема маялись у дверей и, вероятно, осуждали Ксению за задержку. Ну, сдали больного, и надо ехать. Сухонькая седая сестра тоже смотрела неприязненно: «В чужой монастырь со своим уставом не лезут».
А молодая женщина, которую больше всего это касалось, была безучастна, беспомощна. Она ничего не могла сделать для своего спасения.
Ксения резко проговорила:
— Я настаиваю. Вызовите хирурга.
— А тут вам не подчиняются. Больница не дежурная, и принять больную я отказываюсь.
По коридору гневно прошелестел накрахмаленный халат.
Ксения кинулась вслед:
— Разрешите мне сделать пункцию?
— Нет уж! Пожалуйста, не перекладывайте на нас ответственность. Допустим, результат окажется положительный. Что тогда! Я не хирург и сделать ничего не смогу. А вы будете нас обвинять.
— Я буду обвинять вас во всех случаях!
Женщина взвизгнула:
— Вы мне угрожаете? На каком основании? Дешевая демагогия нынче не проходит.