Мать внесла завтрак. Она удивленно посмотрела на примолкших детей и спросила:
— Что случилось? Почему вы не играете?
Стевица сказал усталым голосом:
— Мы уже во все переиграли.
— Ну вот, опять тебе уже надоели игрушки. Боже мой! Тратишь на них такие деньги, а тебе уже на второй день неинтересно. Весь чердак забит твоими игрушками. Нет, больше мы тебе ничего покупать не будем. Выброшенные деньги. Ну, а теперь поешьте. Обед сегодня поздно.
Дети едят неохотно. Потом Стевица опять ложится, а Тришко садится на ковер. Стевица закрывает глаза и незаметно засыпает. А Тришко потихоньку подползает к игрушкам, разглядывает их. На минуту задумывается, а потом вытаскивает из кармана свою пустую катушку на шнурке, гладит ее и чему-то улыбается. Губы его насмешливо двигаются, как будто он что-то ласково шепчет. Он вытягивает руку, ставит катушку на ладонь, хмурит брови и грозит ей пальцем:
— Ну, погоди у меня, я тебе покажу! Разве так стоят перед капитаном?
Потом он присаживается на корточки и свободной рукой дергает шнурок у себя за спиной, как будто это делает кто-то другой. Катушка падает. Тришко сердится не на шутку:
— Ну, погоди, я тебе покажу! Как ты посмел напиться?
И ставит ее опять прямо.
— Смирно!
Катушка-солдат стоит смирно, трепеща перед офицером. Она смотрит на него единственным глазом со страхом и уважением.
— Так. Ах, ты опять падаешь? Ах, ты… — в пылу гнева Тришко уже кричит на своего солдата, забыв, что барчук спит.
Барчук между тем проснулся и в недоумении прислушивается к бормотанию Тришко. Он едва сдерживается, чтобы громко не рассмеяться. Тришко опять поставил на ноги своего солдата и бьет его соломинкой.
— А, теперь ты еще и орешь? И не слушаешь, что я тебе приказываю?
— Хи-хи-хи, что ты, кто орет? Никто же не орет! Ты что, с ума сошел? Что ты делаешь?
Тришко едва поднимает голову — он занят серьезным делом:
— Солдат у меня напился!
Стевица подходит поближе и с любопытством, но все еще насмешливо спрашивает:
— Какой солдат?
— Да вот, мой солдат; не слушает меня. А я его капитан!
— Да это же просто катушка от ниток, дурак!
Тришко отвечает сердито и презрительно:
— Пф, так ведь это игра! И играть-то ты не умеешь. Эх, ты!
— А как в это играть?
— Как? Видишь, это мой солдат, а я капитан, я его обучаю. А ну смирно! Так. Вперед! Как ты поднимаешь ноги, не ел, что ли? Стой! Ложись! Встать! А теперь весь полк, стой! Нале-во! Так. Очень хорошо! Молодцы! Получите сегодня суп!
Он удовлетворенно похлопал катушку и гордо обернулся к Стевице:
— Видишь, как надо играть.
Стевица уже серьезно берет в руки этот обточенный кусочек сухого, легкого и такого удивительного дерева и нерешительно просит Тришко:
— Давай еще во что-нибудь поиграем.
— А во что?
— Во что-нибудь. — Он грустно пожимает плечами. — Я ни во что не умею.
— Постой. Давай играть в подзорную трубу, как в нее смотрят на звезды. — Он берет катушку двумя пальцами и, прищурив один глаз, смотрит сквозь отверстие на потолок.
— Что ты видишь, Тришко?
— Вижу Луну и много-много звезд. На Луне горы большие-большие, как дом, и какой-то человек пашет на горе на белых волах и кричит: «Но, Белый! Но, Крылатый!»
Глаза у Стевицы блестят, он прижимается к Тришко и пытается взглянуть вместе с ним в круглое отверстие.
— И мне дай, и мне, и я хочу посмотреть! — И он закрывает один глаз рукой.
Стевица с трепетом берет в руки катушку, смотрит в нее и, разочарованный, возмущается:
— Я ничего не вижу. Где же Луна?
— Ну и осел же ты! Ведь это игра. А ты только все портишь! Ну, видишь теперь!
Стевица, пристыженный, лепечет:
— Вижу.
— Что ты видишь?
— Луну.
— А еще что?
— Не знаю.
Тришко сердито вырывает у него катушку.
— Не сердись, Тришко! Ведь я не умею, ведь я так, по-всамделишному, никогда не играл. Научи меня.
— Ну, хорошо, — смилостивился Тришко. — Давай играть в пушку. Я буду наводить, а ты стреляй. Возьми спичку, поднеси вот сюда, здесь порох и ядро, и стреляй! Да не настоящую. Пальцем. Вот! Раз, два, три — пу-у! — Смотри, как валятся турки!
Стевица радуется своему успеху.
— А теперь вон по тем, в лесу. — И он указывает на кадку с пальмой. — Ветки летят! Все попадали! Ура! Да здравствует наша пушка! Ура артиллеристам! Вот вам, герои-молодцы, медали!
И Тришко, оторвав два листика от стоящей в комнате герани, вставляет их Стевице в петлицу. Тот гордо выпятил грудь и с уважением смотрит на Тришко.