– То есть кто-то решил, что пускай лучше колония совсем пропадет, чем ее получит другой? – уточнила она.
– Ага. Нет, вполне возможно, что это просто совпадение и вулкан сам выбрал именно этот момент, чтобы начать извергаться, но… как-то слабо в это верится.
– Как же люди?
– Погибших было очень много, – помолчав, ответил я. – Туча раскаленного пепла, не видно ни зги, загорелись леса… потом пошла лава, а рядом ведь море. Сама представляешь, что случилось?
Кьярра помотала головой, и я подумал: вряд ли она знает, что такое лава.
– Если налить расплавленный металл в воду, что будет?
– Он застынет.
– А перед тем?
– Пар пойдет, – ответила Кьярра, подумала и добавила: – Вот ты о чем… Лава все текла и текла. Застывала, и снова… И вода, наверно, закипела, а сколько было пара… И еще пепел!
– Столб дыма… или пара, не важно, видно было за несколько морских переходов, – сказал я. – А по ночам – и само извержение.
– И что, сражение продолжалось? В таком вот… – Она не сумела найти подходящего слова, но физиономию скорчила более чем выразительную. – Люди странные!
– Да какое уж там сражение, ноги бы унести, – усмехнулся я, не отрываясь от стряпни. Еще немного, и я сам начну уплетать сырое мясо… Дичаю, не иначе. – Но кое-кто остался. И спасал колонистов из самого пекла, причем не разбирая, кто там свой, а кто чужой.
– О-о-о… – протянула Кьярра. – Тогда понятно, за что медаль. А те драконы, которые погибли…
– Они раньше погибли, в сражении, – пояснил я. – Остальным тоже досталось, но, повторяю, по сравнению с человеческими жертвами это ерунда.
– А враги? Тоже помогали спасать?
– Да. Вроде был приказ отступать, когда стало ясно, что Одерик обречен, но драконы взбунтовались. Вернее, не сами, – поправился я, – они не могли. Их командиры, конечно же.
«Ой ли? – мелькнула мысль. – Этот конкретный орденоносный дракон, похоже, прекрасно обходится без человеческих приказов. И еще неизвестно, кто кем командует… Чуяло мое сердце, не нужно соваться в эту историю! И ведь еще не поздно отступиться, но нет! Лезешь на рожон…»
– Одерик с тех пор – безжизненная груда камней, – завершил я рассказ. – Но, говорят, вулканический пепел – отличное удобрение, так что рано или поздно архипелаг снова зацветет. А пока что он числится спорной территорией, и о нем стараются лишний раз не вспоминать.
– Еще бы, – произнесла Кьярра, и с изрядной долей презрения в голосе. – Люди своих бросили, а драконы спасали. О таком вспоминать стыдно.
– Ты слишком хорошо думаешь о политиках. Они и слова-то такого не знают – стыд. А совесть им вообще ампутируют при вступлении на должность.
– Правда? – поразилась она. – А как? Это чародеи делают? А это больно?
От необходимости отвечать меня избавило то, что первый кусок мяса наконец-то поджарился и я смог запустить в него зубы. И это было, чтоб мне провалиться, прекрасно! А ведь прежде я мясо с кровью недолюбливал… Точно, от Кьярры заразился вкусовыми пристрастиями.
– Ты прямо как я, – довольно сказала она, снова подслушав мои мысли, и последовала моему примеру.
Какое-то время мы сосредоточенно жевали, потом Кьярра спросила:
– Если мой отец – герой, его легче найти, правда?
– Конечно. В бою при Баграни участвовали десятки драконов, всех перебирать – жизни не хватит. Но когда уже знаешь, что он отличился при Одерике, а при Баграни командовал королевскими войсками… с него командовали, я имею в виду, – оговорился я, – тут все становится намного проще. Только, убей, не знаю, что мы будем делать с этим знанием.
– Не понимаю…
– Сама подумай: вот узнаем мы имя этого дракона. Возможно, даже удастся выяснить, где он теперь служит, если жив еще. – О газете я пока говорить не хотел, сперва нужно было удостовериться, что зрительная память меня не подвела. – Что дальше? Придешь на драконодром – если я смогу договориться, чтобы нас пропустили, – или дождешься этого героя где-нибудь в пивной и скажешь: «Здравствуй, я твоя дочь?»
Судя по выражению лица Кьярры, она об этом не задумывалась.
– Он не поверит? – спросила она наконец.
– Сразу – нет, конечно. Если ты расскажешь о матери… а он станет слушать, тогда, возможно, сделает подобное допущение. Что потом? Ты останешься на драконодроме, если он предложит пристроить тебя хоть кем-то? Ну, как я говорил раньше – курсантов обучать или что-то в этом роде…
– Я же сказала, что не смогу жить с людьми.
– А куда ты денешься, если на свободу тебя не выпустят?