– Вот! Слышите! – победно воскликнул Ясенец. – Все эти чаши – чушь! Это условность, мне дед рассказывал… Просто красивый сосуд! Ну, может, там еще что-то было навешано для верности, а так можно хоть ведро взять, тоже ведь вместилище… Давай, Эррис, рассказывай, что к чему, да не напутай!
Надо ли говорить, что провозились они до вечера? Ясенец вцепился в оборотня клещом или даже пиявкой и не отстал, пока не выудил из него все подробности. Потом они, ругаясь, вычертили на земле сложную фигуру и водрузили в центре котелок с водой. Туда сыпанули земли, припорошили пеплом, на дно булькнул загадочный камешек, а сверху плавал пучок травы. Выглядело это, если честно, неубедительно.
– Как думаешь, получится что-нибудь? – спросила заскучавшая Эсси.
– А кто его знает. Почему нет? У нас вон тоже сплошь чудеса, – пожал я плечами. – Гляди, приступают.
– Север, ты коня подальше отведи и привяжи, а то мало ли! – попросил Ясенец. Щеки у него пылали, глаза горели, – словом, он чувствовал себя героем.
Я отвел Везунчика в сторону. Привязать его тут можно было только к кусту, но его конь выдрал бы с корнем. Пусть так стоит. Даже если испугается, далеко не убежит, решил я, накинул поводья на ветку, похлопал жеребца по крупу и пошел обратно.
Эррис уже стоял напротив Ясенца в этом их колдовском кругу, или что они нарисовали.
– Так, по команде сделаешь, как договорились, – напряженно произнес Ясенец и потер руки. – Начали!
Заклинание на чужом языке (хотя время от времени я вроде бы слышал смутно знакомые слова) Ясенец произносил сосредоточенно, медленно, явно опасаясь ошибиться. Но вот он кивнул…
У Эрриса не было ножа, поэтому он просто прокусил себе руку. Алая кровь пролилась в нелепый котелок, и мне показалось, что камень на дне начал светиться.
«Надо бы отойти», – подумал я, но тут шарахнуло так, что меня снесло с ног и провезло по земле. Истошно заржал Везунчик. Куда подевались два авантюриста, я не видел, глаза землей запорошило. Что там наш взрыв в лесу!..
– Эсси, они там хоть живые? – прохрипел я, отплевываясь и продирая глаза.
– Ага, – с некоторым удивлением ответила она. – Эрриса в речку выкинуло, а Ясенец вон он, на карачках стоит и головой трясет. Не колдун, а сплошные неприятности!
– Это уж точно… – Я поднялся. – Ясенец, ты цел?
– Цел! – отозвался он, вставая и отряхиваясь. – Так, ушибся немножко. А где Эррис?
– Вон он, из речки вылезает, – кивнул я.
Мокрый оборотень тряс головой, брызги летели во все стороны, он чихал и отфыркивался. Наверно, воды с тиной хлебнул.
– Интересно, что вышло? – задумчиво произнесла Эсси. – И вышло ли.
– Ну чего? Чего чувствуешь? – подскочил к Эррису Ясенец. – Изменилось что-то? А?
– Не знаю пока, – хрипло ответил оборотень. – Луна выйдет – проверю…
Ясенец сник.
– Север, ты камень-то подбери, – напомнил Эррис, откашлявшись.
– Ты сам подбирай, – хмыкнул я. – У вас украли, значит, он твой. Да и на кой он мне? Я им пользоваться не умею, а вам, глядишь, и пригодится!
– Нам?..
– Ну семье твоей. Может, Ясенцу. Мы ведь снова расходимся, – напомнил я. – Вам на юг, нам на север. Ты колдуна нашего проводи, он вроде тут недалече жил прежде. Да и вообще он с тобой на юг хочет. И я б тебе посоветовал его взять: травки он знает, прикрыть от ищеек может… Не пропадет. Возьмешь?
Ясенец шмыгнул носом. Эррис молча кивнул.
– Возьму, – сказал он каким-то странным тоном. – Не возьму – потом жалеть буду.
Эсси снова захихикала. Да что же такое-то с ней? Будто щекочет кто!
– Котелок-то тоже приберите, – сказал я. – Бестолочи. Мне не нужен, а вам даже воды не нагреть! И давайте-ка, пока не стемнело, отойдем подальше. А то вы такого шума наделали… Как бы охотнички не явились.
Мы быстро собрались и до темноты успели добраться до рощицы, где и расположились на ночлег.
Ночью же, наверно, не спала вся округа, потому что Эррис пел на молодую луну. Пел самозабвенно, будто наверстывая все пропущенные луны, так чисто и пронзительно, что щемило сердце… И чтоб мне провалиться, если это была не любовная песня! Может, на родине у оборотня осталась возлюбленная?
– Смотри-ка, не вовсе дурной наш колдун, – сказал я Эсси с невольным уважением. – Все-таки получилось у него!
– Тихо ты, – одернула она. – Он плачет. С головой в одеяло завернулся и плачет.
– С чего бы вдруг? – удивился я. – Ведь все вышло как надо! Не знаю, что там с падучей, но хоть песни вернулись…
– Ну от чего люди плачут? – улыбнулась Эсси и погладила меня по щеке. – От радости, например. От облегчения. Ничего-то ты не понимаешь, Север!