Т е р е ш к о. Справим. Будет одежка.
П о л и н а. Платок гарусный, цветастый! А?
Т е р е ш к о. Будет. И цветастый и ягодистый.
П о л и н а. Платье такое… етакое шелковое, чтобы и пяток не было видно.
Т е р е ш к о. И пяток не будет видно.
П о л и н а. На ярмарку поедем… А? Пару вороных заведем.
Н а д я. Почему пару? Тройку! Тройку вороных.
В этом доме, как видно, любят шутку. Полина уверена, что Терешко ради шутки подбросил мысль о своем назначении на должность старосты. Жена подхватила шутку, охотно подыгрывает мужу, не допуская и мысли, что это не шутка. Вот почему Терешко настороже.
П о л и н а. На ярмарку!.. На тройке!..
Т е р е ш к о. Можно и пешочком.
П о л и н а (соглашается). Можно и пройтись. По улице… (Поет.) «Вдоль по улице метелица метет, за метелицей мой миленький идет. Ты постой, постой, красавица моя…»
Т е р е ш к о. Постой! Постой! Погоди! Я серьезно!
П о л и н а. Домок новый поставим. Не хату, а палаты!
Н а д я. Для начала корыто новое надо.
П о л и н а. Правильно! Корыто! Обязательно корыто. Ето ему самому, старосте. Из тарелки его не накормишь. Корыто поставим. А как же!
Т е р е ш к о. Ну, вот что, хватит! Довольно. Я серьезно.
П о л и н а (продолжает). Он будет из корыта кушать, а я — для аппетита его пузо почесывать. А он етак ласково: рох-рох-рох… хрю-хрю-хрю… А когда откормлю его, в заготовку сдам немцам. А сама в столбовые дворянки подамся…
Т е р е ш к о (поторапливает). Ну-ну, баба, хватит дурочку из себя строить! Давай накрывай стол, я серьезно говорю. Зараз придут сюда начальник районной полиции и сам комендант — немец из района. Быстрее яичницу на стол. Слышишь ты?
П о л и н а (удивилась). Так ето… им я буду жарить яичницу?
Т е р е ш к о. Им… и мне.
П о л и н а. А холеры им не хочется? А трясучки им не хочется? А хворобы им?..
Н а д я. Да что это вы говорите, батя?
Т е р е ш к о. Дело говорю, невестушка. Они… только что… Они вывели меня… В на-чаль-ство! Первый раз за всю жизнь я стал на-чаль-ни-ком! Ну и отмочили штуку! А? Кто же ето ждал? Кому ж ето снилось? Аж колени дрожат… Во холера — трясутся! (Присел на скамейку.) Неужели ето у каждого, кого ну… на должность если сажают?.. Ну, начальником над людьми ставят, так у него вот так дрожат колени? А? А у меня (и радуется, и смеется, и удивляется) дрожат, трясутся, холера на них! Но ето, видно, поначалу. Ето с непривычки. А потом… потом… А потом кандибобером буду ходить! Во!.. Ну? Али вы не слыхали, чего я вам приказал?
П о л и н а. Надейка! Пощупай-ка у него голову. Нешто он языком лапти подплетает…
Т е р е ш к о. Ну, баба, баба, баба! Быстрее шевелись! Где треножка? Я на загнетке огонек разведу. Да поторапливайтесь вы-ы! Они ведь вот-вот в хату ввалятся.
П о л и н а. Что ето ты? Али шутишь так?.. Али… может, и вправду захворал?.. Того бандита кормить? Он же людей своих стрелял! Он ведь Свиридовых двор сжег и детей не пожалел.
Т е р е ш к о (хмуро). А меня старостой назначил.
П о л и н а. Кого?
Т е р е ш к о. Меня!
П о л и н а. Что-о-о?! (Уже сомневается в том, что он чудит.)
Н а д я. Старостой?
Т е р е ш к о. Старостой! (Радуется как малое дитя.) А вы как думали?
П о л и н а (с ужасом). Тебя-а? Старостой?
Т е р е ш к о (гордо). Меня! Старостой!
П о л и н а (спрашивает у невестки). Он что, в своем уме?
Н а д я. Скорее, не в своем.
Т е р е ш к о. В своем, в своем, не беспокойтесь!
П о л и н а. Ах ты, охламон! Не беспокойтесь, говоришь? Ах ты обносок! Ах ты горбыль осиновый! Да ты сам соображаешь, что говоришь? Чему ты радуешься?
Т е р е ш к о. Ну вот — баба и есть баба! У ей одно на уме — только бы поперек…
П о л и н а (вдруг жалостно, участливо). Терешко! Может, тебя ударил кто? А может, поскользнулся, упал? Ну-ка встань, пройдись… Ты сказал, ножки твои дрожат? А? (Ощупывает его голову, простукивает косточками пальцев, как горшок.)
Т е р е ш к о (кричит). Полина! Я не поскользнулся! И никто меня не ударил! Я тебе русским языком сказал — за меня не беспокойтесь!
П о л и н а. Полюбуйтесь на него! Он еще орет на нас! (Всплеснула руками.) Ну не диво? (Теперь поверила, что Терешко не шутит.)
Н а д я. Как же это — не беспокойтесь? Ваш сын — мой муж — воюет где-то с немцами, а вы будете им служить? А? Против сына?!