В о л о д ь к а (категорично). Не будет он ходить сюда!
Н а д я. Будет! Он такой! Ему плюй в глаза, а он — божья роса… Вечерять, говорит… пообещал…
Г а л я. А ты сегодня у меня переночуешь. Или — к своим на ночь.
Т е р е ш к о (серьезно). Он и без меня пришел бы… вечерять.
Н а д я (со злостью). Но зачем вы его привели?! Пошто?!
Т е р е ш к о. Развяжите вы меня, в конце-то концов! Черт вас возьми всех! Ноги, руки замлели… Неудобно…
Зина двинулась было к отцу, но строгий окрик Володьки остановил ее.
В о л о д ь к а. Не подходи! А тем детям, Свиридовым, удобно было, когда их жгли фашисты?
З и н а. Не он ведь жег!
В о л о д ь к а. Такие, как он.
З и н а (спорит). Он за тех не ответчик.
В о л о д ь к а. Один за всех, и все за одного. Он пошел служить власти, которая позволяет такое делать. И такую власть надо ликвидировать. Под корень! Значит, и его — ликвидировать! Он заодно с фашистами. А фашисты мучают людей. Ну пусть и сам испытает то же.
Т е р е ш к о. Ну так вот… Вижу я, что пришел мне конец. Хочу с вами перед смертью попрощаться. С каждым. По отдельности. Уйдите все. Галя, останься. Ты — старшая.
Все уходят, остаются Т е р е ш к о и Г а л я.
Г а л я. И что же напоследок мы скажем друг другу?
Т е р е ш к о (долго, с любопытством разглядывает дочку). Галя… Галя-Галочка моя!.. А помнишь? (Напевает.) Галинка, калинка, малинка моя! В саду ягодка малинка, малинка моя… А? Давно ли было? На коленях у меня танцевала… А теперь? Двух внуков мне народила. Женщина уже. Баба! Малой была — ласковая-ласковая. А подросла…
Г а л я. Так ты меня ремнем… Взрослую уже, невесту уже… А?
Т е р е ш к о. Прости, дочка. Прости меня. Что было, то было. Я тебя обижал, пожалуй, больше других. И лупил. (Уверен в своей правоте.) Но за дело! Рано ты любиться начала со своим Филиппом. Не нравился он мне. Не по нутру. Шалопутный он был. Ты ведь в девках понесла от него? А? Думаешь, не болела у меня душа? Вот потому и наказывал тебя.
Г а л я. Ну и что? А я ему верила. Верила, что женится, возьмет меня. И взял.
Т е р е ш к о. Верно. Моя ошибка вышла. Но… шалопут он.
Г а л я. Он шалопутный, а с фашистами воюет! А ты пошел к ним приспешником. Так кто же теперь шалопутный? Не тот ли, кто фашистам служит? Они детей стреляют! Восемьдесят еврейских ребятишек в такой мороз (сквозь слезы) голенькими побросали в кузов… в грузовики… Сердце зашлось… А они голеньких, на морозе… вывезли в ров и поубивали… Хаты жгут! Людей стреляют. А ты? Будешь спички им подносить? Керосином обливать? А? Меня ругал, а сам? Глаза бы мои не смотрели на тебя!.. (Плачет горько, неутешно.)
Т е р е ш к о. Ну хорошо… Ну ладно… Посади хоть на лавку меня, а то… Корчом так сидеть… Ну, слышишь?
Г а л я (помогает отцу взобраться на лавку, но из мешка его не освобождает). Вот и сиди… куклой…
Лай соседской дворняжки, выстрел, визг, еще выстрел и тишина.
Слышал? Собаки собак убивают?
Т е р е ш к о. Вот дознаются немцы или полицаи, что ты была комсомолкой… Я ведь почему старостой согласился? Глядишь, и выручил бы.
Г а л я. Если они дознаются, что я была комсомолкой, так они и тебя, старосту, на воротах повесят.
Т е р е ш к о. Развяжи, дочка, отпусти.
Г а л я. Не могу.
Т е р е ш к о. А что тут — не могу? Узелок развязать не можешь?
Г а л я. Без мамы — не могу!
Т е р е ш к о. А придет мама — ты мне и не нужна. Иди. Уходи! Иди покличь Володьку. А тебя я все же недаром бил. В пользу пошло.
Г а л я уходит. Входит В о л о д ь к а.
В о л о д ь к а. Ну?
Т е р е ш к о. Развяжи! Ты ведь сын мой.
В о л о д ь к а. Забудь!
Т е р е ш к о. Как это — забудь?
В о л о д ь к а. А так вот — забудь!
Т е р е ш к о (строго). Отец я тебе или не отец?
В о л о д ь к а (отводит глаза в сторону). Не отец!
Т е р е ш к о. Как — не отец? (Вспомнил.) А-а… Тот гад, полицай, сказал, а ты и поверил? А может, он вправду сказал, коли ты так? А?
В о л о д ь к а. Замолчи! Слышишь? Тот гад маму оскорбил, а теперь ты?! Я не погляжу, что ты…
Т е р е ш к о (доволен). Теперь вижу — сын ты мне.
В о л о д ь к а. Не сын! И ты мне не отец!
Т е р е ш к о. А кто же я тогда?
В о л о д ь к а. Предатель! И подумать только — кто?! Мой отец! Как же мне теперь товарищам в глаза глядеть? Как мне теперь на улицу показаться? Другие хоть по принуждению становились… А ты… добровольно, сам напросился, при людях!.. Я чуть не сгорел от стыда!