И в а н Ш в е д уходит.
С к о р о м н ы й. Насчет сроков я строг. Вам деньги дороги, мне время.
К а р а в а й. Ты, брат, не жми, не жми! Ты можешь понять и наше положение или не можешь? У нас ведь беда: озимые вымерзли — только в его бригаде сто гектаров пересевать надо. (Берет Скоромного за лацканы пиджака.) Вымерзли! Зима трудная, бесснежная зима была. Усек? Ты слышишь? Ты нас понимаешь?
К о н ц е в о й. Семена какие угрохали… Элиту!
К а р а в а й. Душа болит, а ты… Весенний план дать надо? Надо! Кроме пересева. И картошку отгрузить. Мы ведь на пределе, из последних сил, а ты за жабры нас берешь. В нас ведь вон как время спрессовано. Отпусти! Христом богом прошу! Людей не хватает. (Просит.) Накинь пару дней. Прошу! Людей не хватает.
С к о р о м н ы й. Нет! Не могу. Не от меня зависит. Сам могу погореть. Меня же прогонят из комиссионной торговли райпотребсоюза.
К а р а в а й. Ну что ж… Он нас не слышит. Связь нарушена. Обрыв кабеля… Юрка, объявляй аврал по колхозу. Мигом на диспетчерскую! Передай по радио всем бригадам… Понял, в чем дело?
Ю р к а. По сигналу «полундра», «фал ундер», что означает: «Берегись! Падает сверху!»
К а р а в а й. Прикажем диспетчеру — по радио контролировать каждый час. Как стихийное бедствие.
Ю р к а. А деньги и есть стихийное бедствие. (Ушел.)
К а р а в а й. Если их нет. (Заготовителю.) Отсрочь на пару дней? Ну?
В контору входит С в е т л а н а.
С в е т л а н а. Доброе утро!
Все дружно отвечают ей.
С к о р о м н ы й (задержал на ней взгляд). Лады! Нет, я в том смысле, что бедствие, если их нет. Или я сроки не сказал вам?
К о н ц е в о й. Так что же? Вывозить я должен своими силами?
К а р а в а й. Своими, сними с поля двух «белорусов».
К о н ц е в о й. С посевной?
К а р а в а й. Деньги нужны! Фал ундер! Сверху падают. Ему не продадим — свиньям скормим. Сортовой! Анекдот про нас пустят, в комедию вставят: деньгами свиней откармливаем. Откармливаем!
К о н ц е в о й. Владимир Андреевич! Вы же знаете, сколько в моей бригаде рабочих рук… (Скоромному.) Еще бы три-четыре дня… Людей нет.
С к о р о м н ы й. Ни одного! Людям сеять надо. Люди тоже кушать хотят. Рабочий класс картошку любит! И городская интеллигенция.
К а р а в а й. У кого деньги, тот и музыку заказывает. Деньги у него. (Скоромному.) Оформляй договор.
Д е д (задерживая Скоромного). Послушайте, уважаемый! А кого кормить будем этой картошкой?
С к о р о м н ы й. А это — тайна государственная, дед.
Приходит В а с и л ь с папкой под мышкой.
В а с и л ь. Здравствуйте! О, Концевой! Привет! Что хмур?
К о н ц е в о й (взорвался). Понимаешь? Черт возьми эти порядки! Облупи и еще в рот положи! Мое дело вырастить и собрать. А реализация — не мое дело. Изучаем политэкономию. Экзамены на пятерки сдаем! А на практике? Пора ведь отделить сферу производства от сферы обращения. Я — специалист. Я — агроном! Я не в контору, а в бригаду пошел, напросился, чтобы сеять. Выращивать! Убирать! А тут — на тебе… У меня хватает своих проблем. В прошлом году — какая пшеница выросла?! А полегла! Не болела душа? Не обидно? Вот так обидно. Почему полегла? Отчего? Вот о чем мне думать — не передумать! А вы мне — погрузка, выгрузка, продажа, восемь копеек… Не мое это дело. Почему картофель до этого времени в буртах лежит? Тогда как в нем кто-то давно нуждается. И кто-то получает зарплату за то, что должен был приехать, купить, погрузить, разгрузить и обеспечить нуждающихся? А? Что? Нет?
Д е д. Смотри! Мои вопросы задает? А? Что? Нет? Всенародный вопрос поставил!
К о н ц е в о й. Кто пошлет инженера закручивать обыкновенные гайки, накачивать автомобильные камеры, вкапывать телеграфные столбы? Смешно? А агронома — не смешно! Не стыдно! Для этого меня учили пятнадцать лет? Колхозную стипендию получал! Ну, не обидно, Василь? Скажи!
Д е д. Петух! Чистый петух!
В а с и л ь. Это пусть Владимир Андреевич скажет. У него спрашивай. Ему виднее. У него опыт. А мы послушаем.
К а р а в а й (понял, что отвечать сейчас надо не Концевому, а Василю, хоть обращается к бригадиру). Милый ты мой энтузиаст! Ну, прав ты! Конечно же прав! Ну, прости меня! (Говорит вроде искренне, однако трудно понять: скромничает он или всерьез признает вину.) Ну, конечно же, я виноват. Ну, прости! Не суди строго! Больше так не буду! Только в последний раз эти пятьсот тонн помоги вывезти. А? Ну? В нем закавыка. (Показал на заготовителя.) Он — стихийное бедствие. Даже коньяком его мягче не сделаешь.