Д е д (в дверях опережает Светлану). Я за нее.
С в е т л а н а (появляется за ним). Он здесь. Позвать? Юрка, Владимир Андреевич зовет. (Выпроваживает деда и сама исчезает.)
Появляется Ю р к а.
К а р а в а й. Сейчас звонил грузчик с районной базы «Сельхозтехники». Прибыла большая партия запчастей. Найди инженера и передай мое распоряжение, чтоб завтра утречком был там. Пусть выберет, что нам нужно. Между прочим, может проговориться, что… Перед начальником этой «Сельхозтехники» может проговориться. Понял?
Ю р к а. О чем проговориться?
К а р а в а й. Что его шеф… областной будет у меня в субботу. На охоту приедет. Между прочим. Не в лоб, ясно?
Ю р к а. Ясно. Охота не в лоб.
К а р а в а й (одергивает). А что там у тебя в клубе творится? Клуб или Би-Би-Би — центр по распусканию сплетен и клеветы?
Ю р к а (взглянув на Тамару). А-а, это Иван Швед? Было. Что было, то было.
Т а м а р а. Ничего не было.
Ю р к а. Я не про то, чего не было. Не было, так не было. А про то, что было — Иван Швед трепался? Это было? Было.
К а р а в а й. Швед… Швед… А ты кто? Турок? Или секретарь комсомольского комитета?
Ю р к а. Пока секретарь. Но не надолго.
К а р а в а й. Не мог ему заткнуть хайло?
Ю р к а. Когда я подошел, все уже, как жеребцы, ржали.
К а р а в а й. Ну и как же теперь? Он ведь обидел ее, ославил.
Ю р к а. Если взять справку у доктора, то можно и под суд. Было или не было — все равно. Или за клевету, или за то, что было. Если что было…
Тамара подняла глаза на Юрку, потом с любопытством посмотрела на председателя, гордо отвернулась.
К а р а в а й. Ну, значит, надо взять справку.
Ю р к а. Это уж ее дело. Я пойду, Владимир Андреевич. Сейчас вам заменим микрофон. (Уходит.)
Все ждут от Тамары ответа. В кабинет входят С к о р о м н ы й и д е д Ц и б у л ь к а.
С к о р о м н ы й. Владимир Андреевич! Договор готов! Моя печать на месте, подпись тут же. Остается подписать вам, нежно, как поцелуй, поставить печать и — концы.
Д е д. И концы в воду?
К а р а в а й (читая договор). Да это же не кормовой картофель! Сортовой!
С к о р о м н ы й. Но вы ведь хотели скормить его свиньям?
К а р а в а й (не торопится подписывать договор). Продешевили! Скажи честно: продешевили. А? Объегорил?
С к о р о м н ы й. Пожалуйста, пока не поздно, можно порвать.
К а р а в а й. Значит, если не вовремя вывезем — штраф. А с вас?
С к о р о м н ы й. Не я утверждал форму… договор типовой.
К а р а в а й. И не я. А жаль!
Д е д. А кто? (Догадался.) А-а… Можно было бы копеек по десять за кило. А? Председатель? (Скоромному.) Гони по десять! Слышь?
С к о р о м н ы й. Кулацкая у тебя жилка, дед.
Д е д. Перед тем, как говорить мне такие слова, тебе стоило бы застраховаться.
С к о р о м н ы й. Ух ты какой боевой! Воинственный! Петух!
Д е д. Не за свое, за народное! (Вцепился в бумажку.) Гони еще копейку! А нет — не дадим. (Посмотрел на председателя — не сердится ли.) Слышь? Гони еще копейку за кило, и баста! Теперь весна, картошка в цене — и на семена, и на прокорм. Пока-а-а молодая подрастет… В цене она!
К а р а в а й. Вот видишь, народ требует. Всего одну копейку требует. По десяти, ей-богу, было бы без обману.
С к о р о м н ы й. Вот этот дед — народ? Смешной народ. Подхалим ты, Дед!
Д е д (взорвался). Какой я тебе дед? Внук мне сыскался! Серый волк тебе дед, а дикая коза — бабка. Я приказал таких внуков больше двух месяцев не носить! Я тебе — народный контроль, а не дед! А ты… Во кто ты! (Показал, что он сопляк.)
К а р а в а й. Не груби, Цибулька! А то остригут на десять суток.
Д е д. Меня? Пожалуйста! (Снимает шапку и показывает лысую голову.) За народную копейку готов не только волосы положить, но и голову… (показывает на Скоромного) евоную.
С к о р о м н ы й. Владимир Андреевич, при вашей-то сознательности. Картофель куда пойдет? В город. Кому? Рабочему классу. Драть с рабочего класса? Как это понять? Не вам, не вам.
Д е д. Ну демагог!
С к о р о м н ы й (на деда). Ему еще надо втолковывать, что значат для государства стабильные цены…
Д е д. Какие, какие цены?