Д е д. Конечно же! (Юрке.) Родина — это святое!
Ю р к а. Вы не обижайтесь на меня, Владимир Андреевич! Пришло мое время искать себя, искать свое место. Вот вы нашли свое призвание, и я вам завидую. Знали бы вы, как я вам завидую, как я вас уважаю. Я же не мягкое место себе подыскиваю, а свое ищу. Чтобы от меня максимум пользы было. Это же ваше правило. Не надо на меня обижаться.
К а р а в а й. Я не обижаюсь. Только время ты выбрал неподходящее. А так… что же… иди. Ищи свое место в жизни, пока молод. Верка сюда приехала искать. Василь и бригадир наш, Концевой, тут нашли себя, как и трактористы — железная гвардия моя. А вот дед твой потому и бунтует, что еще и сегодня ищет себя, хоть век свой уже прожил… Потому и за тебя вот так воюет — свою мечту тебе вручить хочет. Я его понимаю. Ну и ты ищи свое призванье. Только… где бы ты ни был, в какое бы кресло ни сел, не забывай нас, село наше, деда своего, его светлую надежду — мечту. Не отрывайся. А если тебе станет трудно, как мне сегодня, ты иди к нам. Мы поможем. Иди, парень, и люби человека. А любить человека — архитрудное дело. Это еще Ленин сказал. А про меня ты верно подметил — призвание свое я нашел тут. Все радости мои и невзгоды, все начала мои и концы — тут. Ты не смотри на таблетку, я долго еще жить буду. Знаете — в чем особенность нашей крестьянской души? В чем секрет нашей терпеливости, живучести, даже бессмертия? В том, что мужик вечно ждет и надеется. Посеет озимое и ждет, а взойдет ли?.. А коли выпадет снег, как прикроет посевы от мороза? Весною? Весною снег с поля — а он уже сам в поле. Не вымерзло ли, не вымокло? Посеет яровое, и опять же — а взошло ли? А потом ждет с надеждой — а как заколосится, а как закрасуется, а как наливается? Родилась телка, и опять же он ждет, когда она коровой станет. Посадит яблоньку и ждет, пока она вырастет да зацветет. Всю жизнь ждет… Ждет дождичка, ждет солнышка. Ждет весны, ждет жатвы. Сегодня сделает, а результаты не тут — на лошадке. Их ждать надо… Вот и некогда помирать мужику. Не все дела до конца доведены. А концов тех и быть не может. Вот почему мужик бессмертен: ожидание и надежда — его лучшие лекарства, его целебные таблетки. А придет час перебраться туда, на горку, под березку, то и там буду ждать — как взошло да как заколосится, как наливается наша жизнь… ваша! Вот какое оно, призвание наше. И все эти ожидания не только для себя, а чтобы людям, че-ло-ве-ку поднести гостинец — ХЛЕБ.
И опять возникает где-то песня:
З а н а в е с.
1972
КОШМАР
(СВЯТАЯ ПРОСТОТА)
Опасная комедия в трех действиях
СТАРИК, он же ПРЕЗИДЕНТ.
СТАРУХА, она же МАТЬ.
ДОЧЬ, она же АКТРИСА.
СЫН, он же ВИЦЕ-ПРЕЗИДЕНТ.
НЭЛЛА, она же СЕКРЕТАРЬ ПРЕЗИДЕНТА.
ДРУЖОК, он же ПОМОЩНИК ПРЕЗИДЕНТА.
ХОЗЯИН, глава военно-промышленного комплекса.
ВОЕННЫЙ МИНИСТР.
МИНИСТР ФИНАНСОВ.
МИНИСТР ПО ШПИОНАЖУ.
ТЕЛЕРЕПОРТЕР.
РАБ.
ШАЙКА МИНИСТРОВ.
Действие первое
ЯВЬ
Не согрешишь, не понесешь.
Явь — не сон, но и наяву временами такое случается, что во сне не привидится. Простор вокруг такой, что по линии горизонта видно: земля все-таки круглая. И вот на этой самой округлости где-то далеко-далеко вырисовывается силуэт поселения — жилища человеческие на земле обетованной. Лето. Луг. Стожки. Зелень. Тишина. Покой. Надо всем этим — голубизна. Красотища сказочная. Пташки щебечут, воробышки чирикают, кузнечики стрекочут. Звенят комарики, гудят пчелки, и шмель совершает свой полет. Если одним словом, это — рай. Вдали кукует кукушка. Заливается соловушка…
А тут — горе. Томление духа. Благообразный библейский С т а р и к еле передвигает ноги. Мучается старче. В белой льняной рубахе, в помятых парусиновых штанах, босой. Бредет и волочит современнейший многоканальный транзистор. Какое же горе неутешное у тебя, человече? Какая беда повстречала тебя? Отчего на лице твоем такая мука? Чего ты слезами обливаешься? И молчишь? Тихо, беззвучно плачешь, будто горе твое — вселенское, будто беда твоя — непоправимая, будто боль у тебя не только твоя, а всего твоего роду-племени. Ты крикни, старик. Крикни! Освободи душу, облегчи ее криком! Ну, попробуй выплеснуть со словами ту горечь, что накопилась в тебе, в сердце твоем. Ну же! Ну!.. Не даются ему слова. Будто спутались они в клубок и застряли в горле: не проглотить, не выкашлять, не высказать. Ну, утри слезу, старик! Откашляйся. Скажи хоть что-нибудь!