Выбрать главу

С т а р и к (смеясь). А как же он?

С е к р е т а р ь. А он снимет у своего зама. Тот у помощника. Помощник у заместителя заместителя. И так ниже. Через полчаса мы в окошко увидим дворника без штанов. По праву сильного. По праву… (Помогает Старику надеть штаны, пытается застегнуть их.)

С т а р и к (отогнал ее). Ты не за свое дело не хватайся. Бесстыжая. Тебе же замуж выходить, а ты уже — без приданого…

С е к р е т а р ь. Как — без приданого?

С т а р и к. Лучшее приданое — стыдливость. А у тебя уже ни капли стыда.

С е к р е т а р ь. Я хотела помочь вам надеть штаны.

Входит  Д р у ж о к  с важной персоной: это  М и н и с т р  ф и н а н с о в. С е к р е т а р ь выскальзывает за дверь.

Д р у ж о к (докладывает). Министр финансов!

С т а р и к (так и не успел надеть брюки). А-а, входи, входи, уважаемый. Садись.

М и н и с т р  ф и н а н с о в. Добрый день, сеньор Президент! Поздравляю вас!

С т а р и к. Здоров, здоров, спасибо. Ох, как ты мне нужен, как интересно мне с тобой поговорить. Ты ведь у нас главный кассир. Как денежки бережем, где собираем, куда складываем, на что расходуем?

М и н и с т р  ф и н а н с о в. Я должен сделать сеньору Президенту официальный доклад?

С т а р и к. Доклада не надо. Покороче. Давай по-человечески поговорим. Вот сядем рядком и поговорим ладком. Ты мне приглянулся, показался самым умным из них, из этих…

М и н и с т р  ф и н а н с о в. Спасибо.

С т а р и к. Спешить не будем. Должность у тебя, профессия такая, что торопиться нельзя. Этот военный, так он спешит почему-то, хоть и служба у него опасная. Военная!

М и н и с т р  ф и н а н с о в. А вы знаете, сеньор Президент, что истории известно гораздо больше обезглавленных, повешенных и умерщвленных министров финансов, чем полководцев, наказанных за проигранные сражения.

С т а р и к. Да ну? Неужели?

М и н и с т р  ф и н а н с о в. Чтобы не считать своих, во Франции, например, с тысяча триста пятнадцатого по тысяча семьсот восемьдесят первый год казнено тридцать семь министров финансов.

С т а р и к. Да-а, вот это да! И тогда, значит, транжирили? Хм… Правда, давненько это было, давненько, брат. (После паузы.) Ну вот, выколачиваешь ты денежки из налогоплательщиков, собираешь там пошлины всякие. А потом куда их пускаешь? Денежки.

М и н и с т р  ф и н а н с о в. Обеспечиваю финансами все три программы вашего правительства: политическую, экономическую и военную.

С т а р и к. А ты бы — именно куда?

М и н и с т р  ф и н а н с о в. На всякую помощь. На защиту недоразвитых, на сохранение слаборазвитых, на сдерживание сильноразвитых. И, естественно, как вы заявили, поскольку война — наше первое дело, — на войну. Первая наша статья расходов.

С т а р и к. И ты меня так понял? Где этот трепач? Дружок!

Д р у ж о к (появляясь в дверях). Сеньор Президент?

С т а р и к. Где этот звонарь из телевидения?

Д р у ж о к. Он здесь. (Пропускает в кабинет Телерепортера.)

Старик рассматривает этого циника, хлюста, наглеца. А тот ехидно улыбается, зная о своей безнаказанности.

С т а р и к. Ты почему переврал мои слова, лжец?

Т е л е р е п о р т е р. Я не переврал, сеньор Президент. Можете проверить. Все ваши слова записаны на магнитную ленту. Кстати, их не так много было сказано. (Включает магнитофон.) Звучат слова Старика: «Первое дело — война! Ясно?.. Главное, чем мы должны сегодня заняться, — война. Идите! До вас потом доберусь».

С т а р и к. Но я хотел сказать, что пора кончать войну, я совсем другое думал.

Т е л е р е п о р т е р. Никому не секрет, что наши политики всегда думают одно, а говорят другое.

С т а р и к. Это ваши. Но ты хоть бы спросил у меня, что я имел в виду.

Т е л е р е п о р т е р. Наша пресса пока что независима от государства. Мы не обязаны спрашивать. Мы обязаны объективно освещать ваши дела и слова, сеньор Президент. А угадывать чужие мысли, как это умели делать древнегреческие прорицательницы, мы пока не научились.

С т а р и к. Пошел вон, дурак!

Т е л е р е п о р т е р. С первого дня ссориться с прессой? Сеньор?..

Д р у ж о к  выпроваживает  Т е л е р е п о р т е р а  за дверь.

М и н и с т р  ф и н а н с о в. У нас ведь Президент властвует четыре года, а журналисты всегда. Так вы имели в виду войну… с войной…