Входит М о ш к и н.
М о ш к и н. Степан Васильевич! Что вы наделали? Что вы наделали? Что вы только наделали?
К а л и б е р о в. Что за паника, товарищ Мошкин?
М о ш к и н. Степан Васильевич! Я только что сам слушал ваше выступление.
К а л и б е р о в. Ну и что же?
М о ш к и н. Как «что»? Степан Васильевич! Я слушал, а у меня по спине мурашки, одни мурашки…
К а л и б е р о в. Что же ты услышал там такое страшное?
М о ш к и н. Страшно не то, что я услышал. Слушать можно, а можно ли было говорить? Слово не воробей, вылетит — не поймаешь.
К а л и б е р о в. А зачем его ловить?
М о ш к и н. Как «зачем»? Теперь, Степан Васильевич, каждую минуту ждите корреспондентов. Теперь они поползут к нам, как тараканы на свежий хлеб… Косяками, косяками. Я знаю их. Опыт, методы… Передовиков им дай, то покажи, это расскажи. А что мы им покажем?
К а л и б е р о в. Как это «что»?
М о ш к и н. Степан Васильевич! Будто вы не знаете? «Лев Толстой» у нас передовик. А какой он передовик? По квитанциям он передовик. А что он сдал? Кукиш он сдал. Расписку сдал. И Горошко из «Партизана» такой же передовик. На двадцать процентов фикции…
К а л и б е р о в (только теперь оценив драматизм своего положения, вдруг встает из-за стола и с наигранным возмущением набрасывается на Мошкина). Так, значит, ты секрет свой пустил в ход, голубчик…
М о ш к и н. Теперь это не только мой секрет. Это и ваш секрет, и Горошки секрет, и «Льва Толстого» секрет. Теперь это наш секрет.
К а л и б е р о в. Ошибаешься! Ты чего же хочешь? Чтобы я твоим сообщником был? Ты за этим ко мне пришел?
М о ш к и н. Куда ж мне идти, если не к вам? Не в обком же?
К а л и б е р о в. Ах ты негодяй! (Угрожающе.) Пугать меня задумал? (Наступает на него.)
Опять раскат грома. В кабинет входит О л ь г а Г а р д и ю к.
Г а р д и ю к. Можно? Здравствуйте, товарищ Калиберов. Я из областной газеты. Ольга Гардиюк. Специальный корреспондент. Вот, пожалуйста. (Подает ему удостоверение.)
М о ш к и н (поражен). Как снег на голову…
Г а р д и ю к. Кто, я?
М о ш к и н. Нет, что вы! Мы тут о погоде… Дождь, гром…
К а л и б е р о в (Слегка освоившись). Очень приятно. Садитесь, пожалуйста. Прошу познакомиться — Мошкин, наш главный заготовитель.
Г а р д и ю к. Очень приятно.
М о ш к и н. Очень, очень приятно. А вы знаете, мы вас ждали.
Г а р д и ю к. Ждали?
М о ш к и н. У газетчиков нюх острый. Не успеешь стать передовиком, а они уж тут как тут.
К а л и б е р о в. А я ведь помню ваши статьи, товарищ Гардиюк.
Г а р д и ю к. Даже помните?
К а л и б е р о в. Если не ошибаюсь, последняя была о Куплянском районе?
Г а р д и ю к (с улыбкой). Был такой грех.
К а л и б е р о в. Признаться, я представлял вас совсем не такой.
Г а р д и ю к. Наверное, думали, что я солидная дама?
К а л и б е р о в. И притом пожилая, с сединой, сердитая такая женщина. (Оглядывая ее.) И вдруг вы — такая.
Г а р д и ю к. Поверьте, не от вас первого слышу.
К а л и б е р о в. Я где-то читал, что вы и для литературы кое-что делаете. Пишете, творите…
Г а р д и ю к. Ну, что там…
К а л и б е р о в. А все же?
Г а р д и ю к. Собираю материалы.
К а л и б е р о в. Наверное, пьесу? Драму пишете психологическую?
Г а р д и ю к. Нет, меня больше привлекает сатира.
К а л и б е р о в. Сатира? (Вспоминая.) Как же, как же, Гоголи и Щедрины нам нужны. Но должен предупредить: в моем районе вы вряд ли найдете материал для сатиры.
Г а р д и ю к. Чтобы писать сатиру, надо знать и хороших людей.
К а л и б е р о в. Что верно, то верно. Именно знать. Читая ваши статьи, я думал, что их пишет агроном, человек с большой практикой, хорошо разбирающийся в сельском хозяйстве.
Г а р д и ю к. Ну, это уж слишком сильный комплимент.
К а л и б е р о в. Я не для комплимента.
Г а р д и ю к. Тем приятнее. Но и я в долгу не останусь. Свой комплимент я скажу вам через газету.
К а л и б е р о в (шутливо). Разве фельетон напишете…
Г а р д и ю к. Ну что вы. У вас ведь такие успехи.
К а л и б е р о в. Никаких успехов у меня лично нет.