М о ш к и н. Передовик. Тоже передовик.
К а л и б е р о в (Горошке). Знакомься. Специальный корреспондент областной газеты товарищ Гардиюк.
Г а р д и ю к. Очень приятно.
Г о р о ш к о (вытерев платочком руку, протягивает Гардиюк). День добрый!
К а л и б е р о в. Ну, Горошко, что нового? Чем порадуешь?
Г о р о ш к о. Какая тут радость, Степан Васильевич? Такой дождь, чтоб он сгорел, и в такое время! Еще бы каких-нибудь четыре денька постояла погода — и все колосовые убрали бы.
К а л и б е р о в. Ты повесь свой балахон вон туда, а то под тобой уже целая лужа.
Г о р о ш к о (вешая плащ). Для картошки дождик нужен, а для хлебов — это же горе. Кто знает, когда он перестанет…
К а л и б е р о в. Тут, товарищ Горошко, интересуются твоими успехами, вашей работой, а не дождем.
Г о р о ш к о. Кто интересуется?
М о ш к и н. Вот специальный корреспондент газеты.
Г о р о ш к о (махнув рукой). Какие там успехи!
Г а р д и ю к. Как же так? Уборку заканчиваете, с государством почти рассчитались…
К а л и б е р о в. Вот ты и расскажи, как вы это организовали. Похвались. Тут Мошкин уже кое-что рассказал о тебе.
Г о р о ш к о. Что вы, товарищ Мошкин? Я? Это же вы организовали. Разве нет?
М о ш к и н. Скромность, скромность! Какая скромность!
Г а р д и ю к. И правда, у вас удивительно скромные люди.
М о ш к и н. Берут пример со Степана Васильевича.
Г а р д и ю к (Горошке). Так вы мне ничего и не рассказали. Ну, хотя бы о том, как вы организовали отгрузку хлеба на государственные склады, как работает транспорт.
Г о р о ш к о (вздохнув). Это не просто… Разве нет? Первая заповедь, конечно… Степан Васильевич приехал, поговорил… А товарищ Мошкин подсказал… Ну и вот… Раз-два — и готово. Квитанции сдали.
Г а р д и ю к. По-вашему выходит уж слишком просто: раз-два — и готово. А на самом деле ведь сколько бессонных ночей было, сколько работы!
К а л и б е р о в. Организационной работы!
М о ш к и н. Совещания…
Г о р о ш к о (вздохнув). Хитрую голову надо иметь…
Калиберов и Мошкин переглянулись.
М о ш к и н. Ай-яй-яй, товарищ Гардиюк, вы же под дождем были. Вам надо переодеться. Так и простудиться недолго.
Г а р д и ю к. Ничего, я не очень промокла.
К а л и б е р о в. Нет-нет, товарищ Гардиюк. В моем районе я за все отвечаю. И за вас тоже, поскольку вы в моем районе. Я настаиваю…
Г а р д и ю к. Ну что вы, что вы! Я просто не заслужила такого внимания.
К а л и б е р о в. При чем тут заслуга! Мы просим вас.
Г а р д и ю к. Ну, хорошо, я переоденусь. Только скажите, пожалуйста, куда девалась ваша гостиница?
К а л и б е р о в (делая широкий жест). Снесли. (Брезгливо.) Да и какая тут была гостиница! Только пейзаж портила.
М о ш к и н. Стыдно было перед людьми за такую гостиницу.
К а л и б е р о в. Мы теперь решили такую отгрохать, чтобы всякий, кто приедет к нам в командировку, по-настоящему мог отдохнуть у нас.
М о ш к и н. Как на даче.
К а л и б е р о в. А вам пока что придется остановиться на частной квартире… Если вы не против — пожалуйста, у меня.
Г а р д и ю к. Ну что вы, лишние хлопоты…
К а л и б е р о в. Какие там хлопоты? Квартира просторная. Детей нет. Я дома мало бываю. Да и, в конце концов, каких-нибудь один-два дня.
Г а р д и ю к. Если так, отказываться не стану. Спасибо за гостеприимство.
К а л и б е р о в (поднимаясь). Сейчас я дам вам проводника. (Провожает ее к выходу.)
Г а р д и ю к (Горошке). А в ваш колхоз я обязательно заеду. Любопытно, очень любопытно… (Уходит с Калиберовым.)
Г о л о с К а л и б е р о в а (за дверью). Аня! Проводите, пожалуйста, товарища Гардиюк на мою квартиру и скажите Антонине Тимофеевне… Впрочем, я сам ей позвоню.
Горошко, словно завороженный, смотрит на дверь, за которой скрылась Гардиюк.
М о ш к и н (Горошке). Смотри, и на глаза ей не попадайся.
Возвращается К а л и б е р о в. Горошко не осмеливается взглянуть ему в глаза, предчувствуя грозу.
К а л и б е р о в (звонит по телефону). Квартиру… Тоня? Сейчас Аня приведет девушку, специального корреспондента областной газеты. Прими там ее… Сама знаешь как… Дня на два. Да не вздумай там котами своими хвастаться. Слышишь? (Повесил трубку.)