Пауза. Слышен раскат грома.
Г о р о ш к о. Илья по небу катается.
К а л и б е р о в (саркастически). Ну, передовик, скромница! Почему же ты не похвалился своими успехами специальному корреспонденту?
Г о р о ш к о. Степан Васильевич… (Встал.)
К а л и б е р о в. Почему не рассказал о своих махинациях с расписочками и квитанциями?
Г о р о ш к о. Степан Васильевич…
К а л и б е р о в. Что «Степан Васильевич»? А ну, скажи, как ты организовал хлебосдачу?
Г о р о ш к о. Это не я организовал. Это товарищ Мошкин организовал.
М о ш к и н. Товарищ Горошко! Ты Мошкина не цепляй! Моя хата тут с краю. Я расписок не писал. Мне вручили квитанции — и все. А как вы там делали, меня не касается.
Г о р о ш к о. Товарищ Мошкин! Как же вы так?! За что?
К а л и б е р о в. Думал, что я не узнаю! Я все ваши дела знаю! Даже мелочи!
Г о р о ш к о. Степан Васильевич…
К а л и б е р о в. Жулик! Очковтиратель! Под суд отдам!! (Встал.)
Г о р о ш к о (сел). Степан Васильевич! За что? Я же не сам! Я же не додумался бы. Простите меня.
М о ш к и н. Что «простите»? Что «простите», товарищ Мошкин? Ты теперь должен за сутки сдать хлеб и вернуть свои расписки.
К а л и б е р о в. А не сдашь — дух вон и жилы на телефон…
Г о р о ш к о (чуть не плачет). Так дождик же…
К а л и б е р о в. А где твои зерносушилки?
Г о р о ш к о. Кто же знал, что так будет? Помогите как-нибудь… Может, уполномоченного…
К а л и б е р о в. А участкового уполномоченного не хочешь? Иди и сейчас же поднимай всех на ноги. Собирайте актив и штурмуйте.
Г о р о ш к о. Пропал я… Хоть круть-верть, хоть верть-круть… о-о! Узнает Ганна — всех поднимет!..
М о ш к и н. Только о расписочке не болтай. Ты знаешь, чем это пахнет?!
К а л и б е р о в. Идите!
Г о р о ш к о (надевая плащ). Только не пускайте вы ко мне эту… из газеты. (Уходит.)
М о ш к и н. Теперь он завертится.
К а л и б е р о в. Ты понимаешь, Мошкин, что ты натворил?
М о ш к и н. Пока еще ничего страшного нет, Степан Васильевич. Не волнуйтесь.
К а л и б е р о в. Какую ты мне свинью подложил!
М о ш к и н. Степан Васильевич! Где тут свинья? Я уверен, что все пройдет хорошо и гладко. Вызовете Жулебу из «Льва Толстого» и других «передовиков». Скажете, что вскрыли их махинации, прищемите им хвосты, и… будьте уверены…
К а л и б е р о в. А ты представляешь, что будет, если дознаются члены обкома? Один Степанюк такого шуму наделает, что…
М о ш к и н. А что вам Степанюк?
К а л и б е р о в. Да и не только Степанюк. А дойдет до обкома — не носить мне партбилета.
М о ш к и н. Пока что знаем только мы — вы и я. Значит, молчок.
К а л и б е р о в (помолчав). Как же быть с этой… с корреспонденткой?
М о ш к и н. А вы ей наговорите сто бочек арестантов, а потом на машину — и по колхозам. Только туда, куда нужно. И всё. А главное — не подпускать к ней Горошку и других таких же «передовиков».
Входит Г а н н а, толкая перед собой Г о р о ш к у.
Г а н н а (в дверях). Нет-нет, я хочу, чтобы и ты тут был.
К а л и б е р о в. Что там такое?
Г а н н а. Дело есть, товарищ Калиберов.
К а л и б е р о в. Личное? Служебное?
Г а н н а. Для меня — личное, а для вас — служебное.
М о ш к и н. По личным делам Степан Васильевич сегодня не принимает.
Г а н н а. А-а, и ты тут? Как раз ты-то мне и нужен. Тут мы начистоту и поговорим.
К а л и б е р о в. Садитесь. Какое у вас дело, товарищ Чихнюк?
Г а н н а. Душа болит, товарищ Калиберов. Добро на поле гибнет!
К а л и б е р о в. Почему гибнет?
Г а н н а. Хозяина нет. (Кивает в сторону Горошки.) Разве он хозяин? Вчера столько хлеба скосили… А тут туча, такая туча, что темно стало. Надо бы все сжатое скорей под крышу свезти или хоть в копны сложить…
К а л и б е р о в. А он что?
Г а н н а (указывает на Мошкина). Прилетел вот этот — уполномоченный. Такого страху нагнал на Горошку… Бог его знает… (Горошке.) И чем только он напугал тебя? Так он как на пожар — все подводы с поля снял и всех людей погнал возить зерно на пункт.
М о ш к и н. Государству, государству, а как же.
Г о р о ш к о. Хоть круть-верть, хоть верть-круть — все равно я виноват.
Г а н н а. А кто же виноват? Ты и он! И на подводах хлеб намок, и на поле в валках его дождик вымолачивает. Что же это делается, товарищ Калиберов? Сегодня вышла в поле… Наплакалась, глядя на такие порядки. Оттуда прямо к вам. (Показывая на Мошкина.) Избавьте вы нас, бога ради от таких погоняльщиков! А нет — так я выше пойду. До области дойду, до правительства.