Калиберов пальцем подзывает к себе Горошко.
М о ш к и н (поняв этот маневр, отводит Гардиюк в сторону, к Гардиюк). Горит человек, прямо горит на работе.
Тихо разговаривают.
К а л и б е р о в (Горошке, шепотом). Смотри, Горошко, если эта Чихнюк соберет сегодня собрание, — голову оторву. Ляжь костьми, но чтобы никакого собрания не было.
Г о р о ш к о (уныло). И лягу. Разве нет? (На цыпочках выходит.)
Г а р д и ю к (подойдя к Калиберову). Товарищ Калиберов, вы несерьезно относитесь к своему здоровью. Вам лечиться надо.
К а л и б е р о в. А-а, цел буду. Детей нет. Сирот не оставлю.
Г а р д и ю к. Я сегодня уж вас беспокоить не буду. Вам надо отдохнуть. (Уходит.)
Долгая пауза. Калиберов и Мошкин переглянулись и оба с облегчением вздохнули.
К а л и б е р о в. Ну, Мошкин, видишь, как оборачивается?
Близкий удар грома. Входит прокурор К у р б а т о в.
К у р б а т о в (отряхивая с себя воду). Ну и погодка сегодня! Потоп!
К а л и б е р о в (натянуто улыбаясь). Пока не поздно, надо заказать ковчег.
М о ш к и н. Правду говорят: бог не ровно делит. В Средней Азии все время печет и печет, а тут как из решета течет. Старому небу ремонт нужен. И кто там у них коммунальным хозяйством заведует? Вы не интересовались, товарищ прокурор? Такого байбака под суд надо отдать.
К у р б а т о в. Мне и на земле дел по горло.
К а л и б е р о в. Говорят, ты женишься, прокурор?
М о ш к и н. Ах, золотые денечки — медовый месяц!
К а л и б е р о в. Слыхал я, отпуск берешь?
К у р б а т о в (хмуро). Срывается мой отпуск.
М о ш к и н. Что же случилось?
К у р б а т о в. Афера.
К а л и б е р о в. Афера?
К у р б а т о в. Да еще какая!
К а л и б е р о в. В нашем районе? Не может быть!
К у р б а т о в. Степан Васильевич, вы получили сводку по хлебопоставкам?
К а л и б е р о в (порывшись в столе). Вот она.
К у р б а т о в (сверяя с ней свои записи). Она правильная?
М о ш к и н (авторитетно). На основе квитанций, товарищ прокурор.
К у р б а т о в. На заводе Печкурова нет столько хлеба.
М о ш к и н. Что же вы думаете, я эту цифру сам придумал? У меня есть квитанции.
К у р б а т о в. На складах у Печкурова нет и половины этого хлеба.
К а л и б е р о в. Не может этого быть.
К у р б а т о в. Я только что с завода. Сам проверял. Оказывается, там и складывать больше некуда. Жаль, не застал Печкурова, видимо, придется арестовать.
М о ш к и н. Вот ему и новоселье…
К а л и б е р о в. И вы уверены, что это афера?
К у р б а т о в (испытующе). А как вы думаете, товарищ Мошкин?
М о ш к и н. Если бы у него не хватало одной тонны, можно бы поверить, что украл. А тут же сотни тонн. Куда ему столько? Что он с ними будет делать?
К у р б а т о в. Аферисты бывают разных калибров.
К а л и б е р о в. Что?
К у р б а т о в. Я говорю, товарищ Калиберов, аферисты бывают разных калибров.
К а л и б е р о в. Значит, ты отпуск не берешь? Будешь распутывать?
К у р б а т о в. Такая моя служба.
М о ш к и н. Служба не волк, в лес не убежит.
К у р б а т о в. Вор убежит.
М о ш к и н. Ах, как мне вас жаль! У вас же теперь самый счастливый момент в жизни! Медовый месяц — это один раз в жизни бывает. Надо его провести так, чтобы до смерти запомнился. Молоденькая жена, такая милая, такая ласковая, такая ягодка! Теперь лето… Дождик перестанет, заиграет солнышко. А-ах, как хорошо с такой женушкой сходить искупаться, поплескаться в речке. Или в лесок — по грибки да по ягодки.
Курбатов тяжело вздохнул.
Для молодых такое счастье! Постареешь — этого не будет.
К а л и б е р о в. Товарищ Мошкин, прокурор подумает, что ты хочешь отговорить его.
К у р б а т о в. Не скрою, удивлен. На государственных складах такая недостача хлеба, а вы…
М о ш к и н. Просто я уверен, что ничего тут серьезного нет. Зачем же волноваться?
К у р б а т о в (взглянув в окно). Немного проясняется.
М о ш к и н (забеспокоился). Что проясняется?
К у р б а т о в. Небо проясняется. Товарищ Мошкин, прошу вас вечерком зайти в прокуратуру со всеми квитанциями.
М о ш к и н. Когда? Сегодня?