Входит Г а н н а.
К а л и б е р о в (Горошке). А ты что, не слышишь? Иди отменяй собрание!
Г а н н а. Товарищ Калиберов! Зачем же отменять собрание? Дело-то серьезное получилось. Обман государства, выходит. По сводке мы передовики, а на самом деле и половины не сдали.
М а р и я К и р и л л о в н а. Ганночка, ну зачем же ты?
К а л и б е р о в. Кто вам это сказал?
Г а н н а. Сами дознались. (Кивнув в сторону Горошки.) Да и он теперь уж не отпирается.
К а л и б е р о в (оценив обстановку). Ах, вот как?! (Горошке.) Она верно говорит?
Г о р о ш к о (безнадежно). Хоть круть-верть, хоть верть-круть…
К а л и б е р о в (срываясь). Болтун! (Беря себя в руки.) Государство обманывать?!
Г а н н а. А вы хотели собрание отменить.
К а л и б е р о в (резко). Не до собрания нам теперь. Немедленно надо ликвидировать прорыв! Все на хлебосдачу! Я не допущу очковтирательства.
Входит Г а р д и ю к.
Вы приехали весьма кстати. Я вскрыл здесь возмутительный случай очковтирательства. Преступную махинацию с квитанциями…
М о ш к и н. Хлеба сдали двадцать тонн, а квитанций у них на пятьдесят тонн больше.
К а л и б е р о в (к Гардиюк). Вы не представляете, как трудно работать с такими кадрами… Вот полюбуйтесь на него… (Указывает на Горошку.) Воспитываешь их, учишь, требуешь, а найдется один такой гусь и все дело испортит.
М о ш к и н. Ложка дегтя в бочке меда.
К а л и б е р о в. Ну что вы вот с ним прикажете делать? А?
Г а р д и ю к. Действительно, нельзя не посочувствовать. В передовом районе, на фоне общих успехов — и вдруг пятно.
М о ш к и н. Вот именно, пятно.
К а л и б е р о в. Вы как представитель партийной печати не должны пройти мимо такого факта… Его надо оценить со всей принципиальностью и, конечно, объективностью.
М о ш к и н. На общем фоне, конечно…
Г а р д и ю к. Ну что вы, что вы! Я ведь понимаю. Бесчестный поступок одного не может свести на нет успехи коллектива…
К а л и б е р о в (наступая на Горошку). Как вы смели, товарищ Горошко, обманывать советскую власть?! Как вы додумались?!
Г о р о ш к о (трепеща). Так это же не я додумался, Степан Васильевич. Это же ведь Мошкин додумался…
Г а р д и ю к. Какая скромность.
М а р и я К и р и л л о в н а. Боже ж мой, боже…
М о ш к и н. Товарищ Горошко, не валите с больной головы на здоровую. Этот номер здесь не пройдет.
К а л и б е р о в. С Мошкиным, коль он виноват, мы потом разберемся где надо. А теперь потрудитесь отвечать вы!
М о ш к и н. Я что? Я расписок не писал. Я только получил законные квитанции. Вот и все. Это вы, товарищ Горошко, захотели стать передовиком и пустились на всякие комбинации.
Г о р о ш к о. Люди добрые! Что же это делается! В глаза смотрит и…
Входят К у р б а т о в и Н а т а ш а.
К а л и б е р о в (к Гардиюк). Весь район выполняет свои обязательства перед государством, а этот очковтиратель бросает тень на честных тружеников.
Г а р д и ю к. Это, конечно, исключительный случай, товарищ Калиберов.
К а л и б е р о в (только заметил Курбатова). А-а, и ты здесь. Это, черт возьми, весьма кстати.
К у р б а т о в. Печкуров сегодня признался, что один его приятель организовал нечто подобное еще в четырех колхозах.
М о ш к и н. Тестя выручаете, товарищ прокурор?
К у р б а т о в. Не изворачивайтесь, гражданин Мошкин. Не выйдет! На спиртзаводе я изъял сохранные расписки этих обманщиков.
М а р и я К и р и л л о в н а. А зятек ты мой, а голубок ты мой, а пожалей же ты его! А не губи же ты его! (Тычет Горошке кулаком под бок.)
Г о р о ш к о. Марья! Цыц!
Г а н н а. Так ему, Марья, так! Учи своим умом жить!
М а р и я К и р и л л о в н а. А пощади же ты его! Разве он один тут виноват? (Обнимает Горошку.)
К а л и б е р о в. Вопрос ясен. (Курбатову.) Я надеюсь, вы будете достаточно объективны, товарищ Курбатов. (Ганне.) А колхоз надо немедленно освободить от этого комбинатора.
Г а н н а. Горошко наш виноват, тут дело ясное. Но ведь и этот погоняльщик (указывает на Мошкина) не последняя спица в колесе. Нельзя же на одного Макара все шишки валить.
Г о р о ш к о. И правда, Ганночка. Помните, товарищ Калиберов, как вы тогда с Мошкиным к нам приезжали? Как на меня нажимали?