ТРЕТИЙ КОЛХОЗНИК.
КОЛХОЗНИКИ
Действие первое
Ранняя весна.
Двор вдовы Аксиньи. С крыши хаты свисают сосульки. Наискось через улицу — хата Романа.
Во дворе А к с и н ь я колет дрова.
А к с и н ь я. Сгорели бы вы ярким пламенем!
Из хаты выходит К о в а л ь ч у к.
К о в а л ь ч у к. Давненько я дрова колол…
А к с и н ь я. А удобно ли вам? Вы — гость, да к тому же — начальство. Что люди подумают? (Но топор отдает.)
К о в а л ь ч у к. Ничего-о… (Колет дрова.)
К воротам подходит бригадир Г р а ч е в.
Г р а ч е в. Аксинья! Может, пойдешь к амбару семена чистить?
А к с и н ь я. Пойду… если дашь коня по дрова съездить. А то на своей спине таскаю.
Г р а ч е в. Не знаешь, что ли? Председатель запретил перед посевной давать лошадей.
А к с и н ь я. Ну так пускай сам чистит! (Ушла в хату.)
На улице мимо ворот обнявшись проходят т р и к о л х о з н и к а, среди них и С е н ь к а З а и к а. Они поют:
Останавливаются у ворот, приветствуя бригадира.
Г р а ч е в. Что же это вы, хлопцы? Посевная не за горами, а вы в рабочее время козу водите по селу.
С е н ь к а З а и к а. А кто у нас к-коза?
Г р а ч е в. Где ваша совесть?
С е н ь к а З а и к а. Пре-едседателю взаймы дали. У него ревизия обнаружила недостачу совести.
Г р а ч е в. А у вас излишки? Значит, на работу не пойдете?
С е н ь к а З а и к а. Нет. Не пойдем.
Г р а ч е в. Почему?
С е н ь к а З а и к а. Сегодня зна-аменательная дата: первое а-апреля одна тысяча девятьсот пятьдесят пятого года.
Г р а ч е в. Ты брось свои шуточки!
С е н ь к а З а и к а. Нет, это не шуточки. О-обманный день.
П е р в ы й к о л х о з н и к (Ковальчуку). Председатель Самосеев построил хату за наш, за колхозный счет, а теперь продает — и денежки в карман. Себе.
С е н ь к а З а и к а. В-вот! Боимся про-озевать.
Г р а ч е в. Что?
С е н ь к а З а и к а. М-ма-агарыч. Нам бы хоть м-ма-агарыч достался. А то и это про-озеваем. Он такой. По-ошли, хлопцы! (Запевает.)
С е н ь к а З а и к а и к о л х о з н и к и раскланиваются с Ковальчуком и, уходя, продолжают петь:
Г р а ч е в (Ковальчуку). Слыхали?
К о в а л ь ч у к. Слыхал. Серьезные ребята…
Г р а ч е в. Какая тут к черту серьезность? Полный разлад в колхозе.
К о в а л ь ч у к. А вы что сделали? Все же секретарь парторганизации.
Г р а ч е в. А что мы сделаем? Ходили мы целой делегацией в райком, говорили с новым секретарем, обещал принять меры. Вот и ждем.
К о в а л ь ч у к. Да-а… Все ждете, когда сверху придут к вам порядок наводить? А когда же сами возьметесь? Вы же коммунист. А что такое коммунист?
Г р а ч е в. Революционер. Активный борец!
К о в а л ь ч у к. По всей стране подъем, энтузиазм. А вы — «сидим, ждем».
Г р а ч е в. Тут председателя менять надо.
К о в а л ь ч у к. Меняйте.
Г р а ч е в. Без райкома?
К о в а л ь ч у к. С райкомом! Но и самим пошевеливаться надо, а не только на доброго дядю надеяться. Ведь вы опора райкома. Где же ваша инициатива? Где ваша большевистская напористость?
Г р а ч е в. Помогли бы вы нам, товарищ Ковальчук. Вы все-таки на большой должности в Минске.
К о в а л ь ч у к. Идите и звоните в райком сами, настаивайте, требуйте.
Г р а ч е в постоял, затем решительно направился к правлению. Ковальчук снова взялся за топор. К воротам подходит д е д.
Д е д. Бог в помощь!
К о в а л ь ч у к. Спасибо, спасибо, дед. На бога надейся, а сам не плошай.
Д е д. Да вам можно, а мне… разве только на бога и надежда.
К о в а л ь ч у к. Что так?