Вдруг послышался нарастающий шум, говор толпы. На улице появляется Р о м а н. За ним, как за арестованным, следует Г р а ч е в. На некотором расстоянии идет г р у п п а к о л х о з н и к о в. Среди них А к с и н ь я.
Г у д е е в (оглянулся на толпу). Что такое? Что-то случилось…
Г р а ч е в (подойдя к Ковальчуку). Вот, товарищ Ковальчук, поймал с поличным. Под соломой на телеге спрятал… (Указал на корзину с картофелем.)
К о в а л ь ч у к. Крал?
Р о м а н (потупившись). Не крал. Все брали, и я взял.
К о в а л ь ч у к. Ты на всех не кивай! У кого крал?
Р о м а н. Все брали, и я свое взял!
К о в а л ь ч у к. Все? Вот она — брала? (Указал на Аксинью.)
Р о м а н. Не знаю.
К о в а л ь ч у к. А он брал?
Р о м а н. Не знаю… Может, и брал.
К о в а л ь ч у к. А он, он брал?
Роман молчит.
У кого воруешь? Что воруешь? Семена? Пойдешь под суд!
П е р в ы й к о л х о з н и к. Товарищ председатель! За что под суд? За какой-то пуд картофеля?
Толпа глухо загомонила. Ковальчук насторожился. Ему сейчас надо решать ясно и твердо: пожалеть Романа, простить его и тем самым благословить воровство в колхозе и впредь или строго покарать этого человека и тем самым раз и навсегда покончить с воровством.
Толпа продолжает гудеть.
К о в а л ь ч у к. И нынче выдать на трудодень по полфунта хлеба? Чтобы и в будущем году ездили в город за хлебом? Простить не могу. Не имею права! Все! Товарищ Грачев, протокол оформили?
Г р а ч е в. Нет, еще не успел.
К о в а л ь ч у к (помолчав). Оформляйте. А там суд разберется.
Г р а ч е в (Роману). Пошли.
Р о м а н (обвел глазами всех присутствующих, будто ожидая поддержки. Дочке). Юлька… Ты гляди тут… Кольку гляди. После болезни слаб он, хилый… Смотри тут, дочка. (Поцеловал Юлю в лоб.)
Колхозники молчат. Юля подбежала к Ковальчуку, смотрит ему в глаза, как бы ожидая, что он отменит свое распоряжение. Ковальчук еле выдержал этот поединок глазами. Ю л я круто повернулась, остановила взгляд на Василе и убежала. Аксинья прикрыла рот рукой, чтобы не закричать. Убегает за Юлей и М а л а н к а.
М а л а н к а. Юля! Юля!.. Юля…
П е р в ы й к о л х о з н и к. Да, попался человек…
С е н ь к а З а и к а. А за что?!
Г р а ч е в. Как за что? Товарищи! Вчера ведь сами на собрании постановили… А сегодня как назло… Совесть ведь надо иметь. Нельзя же так. У себя же воруем…
Г р а ч е в уводит Р о м а н а в правление.
Г у д е е в. Правильно, товарищ Грачев!
Т е р е ш к о (тихо, с трудом сдерживая себя). Что — правильно?
Г у д е е в. Тут надо твердой рукой наводить порядки. Иначе — ничего не будет. Разворуют, растащат весь колхоз. Колхозное добро надо оберегать как зеницу ока. И того, кто посягает на колхозное добро, надо рассматривать как врага колхозного строя.
Т е р е ш к о. Это ты правильно сказал, товарищ Гудеев. Тогда скажи: а как тебя рассматривать?
Г у д е е в (оскорбленный, оглянулся на Ковальчука). Это еще что?
Т е р е ш к о. Слова говоришь правильные. А что делаешь? Чтобы сегодня же рассчитался с колхозом за воз сена, который тебе Роман отвез! И по рыночной цене! Если не хочешь пойти вслед за ним.
Г у д е е в. Какое сено?.. А-а, воз сена… Я его не воровал.
Т е р е ш к о. Так упер!
Г у д е е в. Мне привезли по договоренности с председателем. Я просил, и мне хозяин дал.
Т е р е ш к о. Хозяин?
Г у д е е в. Самосеев. А ты кто такой?
К о в а л ь ч у к. Завязывай узелок, Терешко!
Т е р е ш к о. Я кто? В конце концов, хозяин я тут!
К о в а л ь ч у к (Гудееву). Вот так!
З а н а в е с.
Действие третье
Контора правления колхоза. Здесь начат капитальный ремонт, потолок еще не весь застлан новыми досками, и сквозь щели просвечивает ярко-голубое небо. Л и х т а р о в разговаривает по телефону.
Л и х т а р о в. Товарищ управляющий, наши операции помимо банка гроша ломаного не стоят, копеечные… Я понимаю, правильно, но поймите и вы — без этого нам никак не вывернуться. У нас ведь хозяйство, и не какое-нибудь, а образцово-запущенное. Поверьте все же, что мы не жулики… Что?.. Ну это уж слишком… Товарищ управляющий банком, не пугайте нас судом! Я вам сказал: тут сидят не жулики, а коммунисты, которых беспокоят интересы колхоза… И государственных интересов мы не забываем!.. Не стращайте… Фу!.. Фу… (Повесил телефонную трубку, скребет затылок.)