Л и х т а р о в. Молодежь-то наша как разгулялась! Пойдем посмотрим, что ли? Да вспомним молодость… А?
Все направляются в клуб.
Т е р е ш к о (Ковальчуку). А ты, Тимофей!
К о в а л ь ч у к. Нет уж, стар я на такие дела. Лучше тут посижу. Вот с дедом покалякаем.
К Ковальчуку подходит д е д.
Д е д. Товарищ председатель! Это баба моя прислала меня к тебе. Так ты уж, будь ласков, не обижай ее.
К о в а л ь ч у к. За что же ее обижать?
Д е д. Да и меня тоже. Так ты зайди. Говорят, что ты водку не пьешь, так мы уж специально взяли красненького, сладкого. Чем богаты, тем и рады.
К о в а л ь ч у к. Ну зачем это, дедушка?
Д е д. Нет, нет, председатель. Ты свое слово сдержал. Мы за тобой, как за родным сыном. Хату нам поставил, так не откажи — приди на новоселье. И праздник завтра. А у нас ни сыновей, никого. Приди, как свой, как сын.
К о в а л ь ч у к. Коли так, приду.
Д е д. Смотри! А я пойду на пост. (Ушел. Но что-то вспомнил и вернулся.) Ты водку не пьешь, так мы в магазине красного, сладкого взяли, специально.
К о в а л ь ч у к. Спасибо тебе, дедушка. Большое спасибо.
Д е д. И тебе спасибо. (Ушел.)
К о в а л ь ч у к (один). Ах, старик, старик!..
Появляются Р о м а н и С а м о с е е в.
С а м о с е е в. Вот он, твой кровопийца. Сидит и пузо гладит.
Р о м а н (подходит к Ковальчуку). Ну, вот и я!
К о в а л ь ч у к (обрадовался). Роман? Вернулся?
Р о м а н. Вернулся. Вернулся, чтобы поговорить с тобой по душам.
К о в а л ь ч у к (поняв его). Ну что ж, давай говори.
Р о м а н. Ты мне ответь: правда, что я вор? Чего молчишь? У тебя сын мой, Колька, спрашивал? Вор я или нет?!
К о в а л ь ч у к. Ты у себя спроси, Роман.
Р о м а н. Я у тебя спрашиваю.
К о в а л ь ч у к (спокойно, вежливо). Я понимаю тебя, Роман. Ты, успокойся, не горячись. Только время ты выбрал неподходящее.
С а м о с е е в (Роману). Слыхал? Какой ласковый. Сына твоего пригрел, дочь твою премией наделил, только бы вину перед тобой загладить. Невесткой готов взять, только бы ты смолчал. Тряхни-ка ты его!
К о в а л ь ч у к (поражен поведением Самосеева). Какой же ты подлец! Вот как ты решил со мной расквитаться! Чужими руками? Почему же ты, трусливая твоя душонка, боишься? А? Он ведь из-за тебя в тюрьму угодил. Ты сам крал и других делал ворами! И теперь хочешь, чтобы он опять за тебя в тюрьму пошел? (Роману.) Ты, Роман, пьян сегодня. Отложим наш разговор на завтра.
С а м о с е е в. Ты его не поил. И разговор откладывать не будем.
Р о м а н (мучительно соображая). Правильно. Ты поил. И разговор откладывать не будем. Вы между собой деретесь моими руками? Как тут разобраться: кто из вас прав, а кто виноват?
С а м о с е е в. Он виноват!
Р о м а н. Сына, говоришь, пригрел, дочь премировал…
С а м о с е е в. Семью расколол. Кому ты теперь нужен?
Р о м а н. Думаешь, никому? Друг мой сердечный! А тебе ведь нужен? Ах, только кулаки мои тебе нужны!.. А душа? А душу куда девать?! Вот тебе мои кулаки!.. (Вдруг круто повернулся к Самосееву и со всего размаху ударил его в челюсть, тот отлетел в кусты.)
С а м о с е е в. Караул! Бьют! Спасите! Убивают!
Р о м а н (повернулся к Ковальчуку). А теперь и с тобой разговор окончим! Освободи душу! Мне с людьми жить надо! Мне людям в глаза глядеть надо! Как мне людям в глаза смотреть? Ты мне скажи, вор я или нет?! (Держит Ковальчука за воротник.) У меня завтра сын об этом спросит!
К о в а л ь ч у к (спокойно взял Романа за руку). Роман! Ты сам должен дать ответ… Себе и людям.
Р о м а н. Я от тебя жду ответа! От тебя!
С а м о с е е в. Караул! Помогите!
Прибегают А к с и н ь я, В а с и л ь, Ю л я, из клуба — Т е р е ш к о, Г р а ч е в, Л и х т а р о в, С е н ь к а З а и к а.
А к с и н ь я (бросилась разнимать Романа и Ковальчука). Что ты делаешь?! Роман! Что ты надумал? (Оттянула его от Ковальчука.)
Т е р е ш к о. Что тут случилось?
С а м о с е е в. Арестант! Бандит! Убить хотел!
Т е р е ш к о (Роману). Ты что? Ты на кого руку поднимаешь? Ему (указывает на Ковальчука) всей деревней поклониться надо за все, что он сделал, чтобы мы, чтобы у нас… чтобы…
С е н ь к а З а и к а. Чтобы люди не журились.