Г л у з д а к о в (начинает боксировать). Я очень занят!
Тесаков что-то сказал за дверь и захлопнул ее. Но посетитель оказался настойчивым. Он опять приоткрыл дверь и просит: «Скажите, что я — Левон Чмых».
Кто?
Т е с а к о в (загораживает собой дверь). Левон Чмых.
Г л у з д а к о в. Ладно. Давай.
Т е с а к о в (впускает Левона). Входи!
Л е в о н. Добрый день, Митрофан Сазонович!
Г л у з д а к о в. А-а, Левон… Ты входи, хоть я и очень занят. (Здоровается с Левоном за руку.)
Левон подмаргивает.
Какие новости? Что? Может, сома выследил? Или карасей подкормил?
Митрофан Сазонович разговаривает с Левоном по-дружески, но с достоинством, солидно, снисходительно, сохраняя определенную дистанцию. Частые встречи на рыбалке, конечно, способствовали демократичности в его отношениях к Левону, однако Глуздаков не забывал никогда, что панибратство с подчиненными не является достоинством руководителя.
Л е в о н. Нет, Митрофан Сазонович, на рыбалку еще рановато. Пойма еще не освободилась. (Тик у Левона не прекращается.)
Г л у з д а к о в (Тесакову). Ты иди погуляй, немного отдохни.
Т е с а к о в вышел.
Что? Опять лесу: на шалевку, на доски?
Л е в о н. Нет, не угадали. Я уже огородился, обшалевался.
Г л у з д а к о в. Так, я видел. И обцинковался. Завидую тебе. Такой домок-теремок… Крепость.
Л е в о н. С вашей помощью, спасибо вам. (Подмаргивает.) Лесу теперь выписать не так просто. Везде строятся.
Г л у з д а к о в. Ну, рыбак рыбака всегда… (Тоже подмигивает.) Только одним спасибо не откупишься. По секрету тебе признаюсь: надумал и я крепость себе поставить, пока есть возможность. Через полгода-год ухожу на пенсию. (Хвастает.) Знаешь, брат, сахарной болезнью обзавелся. (Опять подмаргивает, как и Левон.)
Л е в о н. Это что, от сладкой жизни?
Г л у з д а к о в. Да какое там! Так вот, будешь у меня консультантом.
Л е в о н. По болезни?
Г л у з д а к о в. По строительству. Должен скопировать мне свой домик.
Л е в о н (обрадовался несказанно). Ну, конечно, Митрофан Сазонович! Да я душу вложу! Только… не скажут ли вам… У вас ведь и эта квартира хорошая.
Г л у з д а к о в. Но собственный дом — это все-таки собственный.
Л е в о н (радостно). О! О! Собственный! Слово-то какое! (Смеется.) Собственный! Сочное, как помидор. (Ожил, загорелся.)
Г л у з д а к о в. Черепаха живет до трехсот лет. Вчера жена вычитала в календаре. А почему? Ведь неразумная тварь, а собственный дом имеет. Куда ни пойдет — и дом с собой. Потому и долго живет. Не быть же нам глупее черепахи.
Л е в о н. Дорогой Митрофан Сазонович! Да я для вас… да я вам, как родному брату. Участочек возле дома какой будет? Полгектара?
Г л у з д а к о в. Да, видимо…
Л е в о н (горячо). Обязательно полгектара. Да разве в России земли мало? И садок помогу посадить. Самые лучшие сорта. И ягодник, и пчелок разведу, если пожелаете… Ах, как правильно вы придумали!
Г л у з д а к о в. Одобряешь, значит?
Л е в о н (даже светится). Да это же просто ра-ай! Маленький, но свой рай… Это вам не райисполком! Пенсию вы заслужили, пора уж и о себе позаботиться, о старости.
Г л у з д а к о в. Да, не молодец уже…
Л е в о н. О чем и толкую. А Америку пускай молодые перегоняют. Не в наших летах вперегонки бегать.
Г л у з д а к о в. Верно. Не та прыть… Физических сил не ощущаю. Духовных — это сколько угодно. А вот физических…
Л е в о н. Только… (Умышленно не договаривает, нервно подмаргивает.)
Г л у з д а к о в. Что — только?
Л е в о н (медленно). Бумажку из области вы получили?
Г л у з д а к о в. Да их мне тут возами возят. А какую?
Л е в о н. О перегибах.
Г л у з д а к о в. О перегибах? Где?
Л е в о н. В нашем районе. (Подчеркивает.) В вашем. В нашем колхозе.
Г л у з д а к о в (неуверенно). Какие перегибы?
Л е в о н. На вчерашний день какая об нас политика у партии и правительства?
Г л у з д а к о в (соображая — не подвох ли?). Правильная политика.
Л е в о н (похвалил). Верно! Можешь разводить свиней, держать коров, овец, кур… Кого хошь. Я, конечно, и приспосабливаюсь к такой политике.