Г л у з д а к о в. Ты этот проект сам придумал?
М а к с и м. Левон помогал. (Левону.) Что глядишь, как петух на солнышко? Ни для свата, ни для брата скидки не должно быть.
Г л у з д а к о в. Я так понял, что Буйкевич укрывает воров?
М а к с и м. Некоторым дает потачку. Отдельным.
Г л у з д а к о в. Хорошо. Разберемся. Обсудим. Согласуем. (Прячет бумажку в сейф.) Вот так, Левон… После как-нибудь наведаюсь. Может, и на рыбалку сходим. А теперь займемся неотложными делами. Сходи к докторам! (Лушке.) Может, ему действительно диета нужна. (Прощаясь, подает руку Левону, Лушке.)
Л е в о н. Я справку принесу.
Л у ш к а. Я сама его поведу к докторам. Пускай при мне осмотрят его и выслушают.
Л е в о н. Без тебя обойдусь.
Л у ш к а. Не-е, Левонка, без меня не обойдешься. Я тебя в беде не покину. Пойдем, голубчик, пойдем, сизокрылый.
Выходят.
М а к с и м. Так вы, товарищ Глуздаков, обмозгуйте мое дело и соответственно оформите. Важное оно и серьезное. (Выходит.)
В кабинет вбегает встревоженный Т е с а к о в.
Т е с а к о в. Митрофан Сазонович! Митрофан Сазонович! Только что машина подъехала. Областное начальство.
Оба кинулись к окну.
Г л у з д а к о в. Я так и знал… (Простонал.) О-о… сам Николай Сергеевич.
Т е с а к о в. Вы же рассказывали, что он ваш старый друг. Еще в комсомоле вместе были…
Г л у з д а к о в (голос у него сел). Дружба дружбой, а служба службой.
Какое-то время Глуздаков и Тесаков стоят, смотрят на дверь.
(Поспешно садится к столу и подзывает Тесакова.) Садись! Мы работаем! (Голос дрожит.) Мы спокойно работаем. Читаю я. (Будто кается или просит пощады.) «Не был, не был, не участвовал, не привлекался, не колебался, не имеет, не имеет…»
Входит Н и к о л а й С е р г е е в и ч, человек пожилой, небольшого роста, очень подвижной для своих лет и полноты. Смешливые глаза — признак острого чувства юмора.
Н и к о л а й С е р г е е в и ч. Добрый день, орлы!
Г л у з д а к о в. Добрый день, Николай Сергеевич, добрый день вам!
Т е с а к о в (как новобранец перед генералом). Добрый день, Николай Сергеевич!
Н и к о л а й С е р г е е в и ч. На дворе теплынь, а вы… Хоть бы форточку открыли…
Т е с а к о в (предупредительно). Митрофан Сазонович сквознячков боится.
Н и к о л а й С е р г е е в и ч. Свежего воздуха? (Присматривается к Глуздакову.) А ты, брат Митрофан, постарел… Давно ли комсомольцами были… Помнишь? «Наш паровоз, вперед лети, в коммуне остановка…» А?
Г л у з д а к о в. Помню, Николай Сергеевич, помню.
Н и к о л а й С е р г е е в и ч. Кажется, недавно было. А посмотрел я на тебя… Неужели и я так постарел?
Т е с а к о в. Нет, у вас еще бодрый вид. (Взглянул на Глуздакова — так ли сказал?)
Н и к о л а й С е р г е е в и ч (Глуздакову). Верно? Я ведь года на четыре старше тебя.
Г л у з д а к о в. На три с половиной. А с виду — моложе.
Н и к о л а й С е р г е е в и ч. Комплименты начальству. Ну, бог с ними. А вы чем занимаетесь?
Г л у з д а к о в. Изучаем кадры. Будущих депутатов сельских советов и райсовета.
Н и к о л а й С е р г е е в и ч. А-а, ну-ну… Интересно. (Просматривает список.) Э-э, что-то у вас женщин маловато… Одна… две! И все? Мало, мало. Даже по этому можно судить, что ты постарел: пропал интерес к женщинам.
Г л у з д а к о в (посмеиваясь). Недосмотр, недосмотр. Надо исправить.
Н и к о л а й С е р г е е в и ч. И молодежи мало. Смелей надо выдвигать молодых.