К а л и б е р о в (отвернулся, делая вид, что не заметил). Дуев?.. Калиберов. Привет вооруженным силам. Что ж ты на рыбалку не поехал?.. А-а… Послушай, ты что, Печкурова, директора спиртзавода, вызывал?.. Ага… так… так… Видишь, какое дело, время у нас сейчас начинается горячее: скоро пойдет хлеб, потом картошка, а на этом заводе работнички такие, что без Печкурова запарятся и дров нам наломают. Так что в наших интересах, в интересах района… Что?.. (Слушает, смеется.) А я думал… И не говори, просто беда… (Смеется.) Подкрути ему гайки, подкрути, чтоб знал, как писать. Ну, будь здоров. (Кладет трубку. Печкурову.) Ты что же мне голову морочишь? Анкету тебя вызывают переписать. Наделал там, понимаешь, ошибок… (Антонине Тимофеевне.) Ну, будем мы сегодня завтракать? Антонина Тимофеевна уходит.
П е ч к у р о в. Не понимаю… Почему же Мошкин так категорически утверждал?
К а л и б е р о в. А вы что с ним вообще, друзья?
П е ч к у р о в. Не скажу, что друзья, но друг другу верим.
К а л и б е р о в. Так-так. Ну, смотри мне, начнется хлебосдача, чтобы на заводе никаких задержек не было. Понял? И вообще об интересах района не забывай…
П е ч к у р о в. Будьте уверены, Степан Васильевич. Если что, голову открутите.
А н т о н и н а Т и м о ф е е в н а (входя). Прошу за стол.
П е ч к у р о в. Спасибо.
Несмелый стук в дверь.
А н т о н и н а Т и м о ф е е в н а. Пожалуйста.
Несмелый стук повторяется.
Входите, входите, пожалуйста.
Дверь медленно открывается. Показывается кошелка, потом другая, и наконец появляется Г о р о ш к о. Увидев накрытый стол и гостя, он совсем растерялся и нерешительно топчется на пороге.
Г о р о ш к о (пряча кошелки за спину). Доброго здоровьичка вам.
К а л и б е р о в. А-а, Горошко! Ну, входи, входи. Что ты там топчешься на пороге, словно в женскую баню попал?
Г о р о ш к о. Так вы ж… Так я ж… Немного не вовремя зашел. Приятного аппетита.
К а л и б е р о в. Как раз вовремя. Прошу за стол.
А н т о н и н а Т и м о ф е е в н а (Горошке, который передает ей кошелки). Садитесь, садитесь.
К а л и б е р о в (указывая на кошелки). А это что? Нарушение устава сельхозартели?
Г о р о ш к о. Что вы! Какое там! Огурчики, свежие огурчики. Жена передала тут немножко Антонине Тимофеевне. Свои. Со своего огорода.
П е ч к у р о в. А-а, добрая закуска. Люблю молоденькие.
Г о р о ш к о (осмелев). Закуска у нас всегда найдется, товарищ директор спиртзавода. Милости просим.
К а л и б е р о в. Ишь куда метнул. (Разливает настойку.)
А н т о н и н а Т и м о ф е е в н а (предостерегающе). Степа, ты забыл, что тебе нельзя.
К а л и б е р о в. Это почему же?
А н т о н и н а Т и м о ф е е в н а (гостям). У Степана Васильевича опять был приступ печени. А во время приступа нельзя пить ну ни капельки. Так что вы уж, пожалуйста, не упрашивайте его.
К а л и б е р о в. Это, наконец, черт знает что такое!
А н т о н и н а Т и м о ф е е в н а. Да-да-да. Режим есть режим.
П е ч к у р о в. Это и я скажу: без режима в наши годы пропадешь.
А н т о н и н а Т и м о ф е е в н а. Ему давно надо бы в Кисловодск. Да разве уедешь с этой вашей уборкой?! Сам здесь мучается, и я страдаю. Жарища, пыль, мухи — тут и здоровому тошно, не то что больному.
Г о р о ш к о. А вы бы, Антонина Тимофеевна, поехали к нам. Речка, лесок, поле… Ах, как хорошо!
К а л и б е р о в (брезгливо наливая себе ессентуки). Ты что? Под чужих жен клинья подбиваешь?
Г о р о ш к о. Я уже для чужих жен не гожусь, Степан Васильевич. Разве нет? Ко мне свободно можно отпускать жену.
К а л и б е р о в. А куда же она денет своих котов?
Г о р о ш к о. Котов? (Вспомнил.) Ах, ко-ошечек… Можно и котов. Молока у нас хватит. Разве нет?
П е ч к у р о в. А у них там и правда хорошо. Вот бы где домик поставить!
К а л и б е р о в. Скажи лучше, Горошко, как ты к уборочной подготовился? За сколько дней думаешь выполнить хлебопоставки?
Г о р о ш к о. Вот за тем, Степан Васильевич, и заехал к вам. Просить буду. Очень буду просить.
К а л и б е р о в. За спрос денег не берут.
Г о р о ш к о. Степан Васильевич, пусть не завышают нам план хлебозакупа. Сделайте такое доброе дело! А то ведь… И так уж мне колхозники проходу не дают. Считают, что я все перед начальством выслуживаюсь.