Я вникну в суть речей главы хмельных утех,—
Для раковин-ушей как жемчуг — его слог.
Отравно-горек вкус мучений от разлук,—
О, если б сладких уст вкусить нектар я мог!
А ветер принесет мне о свиданье весть —
И в сердце пеной вод взбурлит морской поток.
С чела отняв покров, как солнце, ты сверкнешь —
Я локонами слов совью завесу строк.
Цветник желанных нег мечтам Хафиза люб,
И соловья навек умолкнуть он обрек.
* * *
Вина пригубим и опять мы пить хмельное станем,—
Не будем глупых дел свершать, а всё иное — станем.
Нам от хмелящего вина вовеки не отречься:
Менять последний клок рядна мы на вино и станем!
О суфий, ты вином насыть нас чистым — без осадка,—
Тебе земное всё дарить и неземное станем.
Мы знатных и простых вином от разума отвадим,—
Науку страсти воспоем — знать лишь одно и станем.
Своя у всех, кто верит, цель — в мечети ли, в притоне,—
Искать мы веру там, где хмель, любой ценою станем.
Когда в минбаре озорство болтун затеет глупый,
Смирять мы хмелем естество его шальное станем.
Но полно! Всех утех хмельных вовек не перечислить,—
Давай, Хафиз, закончим стих — писать иное станем!
* * *
Роз, красивых, как твой лик, я, как ни искал, не видел:
Где красы твоей цветник, там я острых жал не видел.
Путь моей любви тосклив — попран я во прах навеки,—
Я таких, кто, полюбив, вдруг счастливым стал, не видел.
От пустых бесед далек, затаи свой пыл сердечный:
Я, чтоб тайну уберег врун или бахвал, не видел.
Сердцем я стенал навзрыд, оскорблен тысячекратно:
Знал я только боль обид — ласки и похвал не видел.
Хочешь чистым быть — живи, мук любви не избегая:
Я, чтоб баловень любви чистотой сиял, не видел.
Ведал я позор и стыд в моей страсти безответной —
Ничего, кроме обид, гнева и опал не видел.
Я в скитаниях весь свет обошел, Хафиз, не встретив
Столь же хитрых приверед. Я таких не знал, не видел.
* * *
Я возлюбленных, ценивших, что им верен друг, не видел,
Сердцу муки не даривших нежных я подруг не видел.
Знал я верность обещавших, сердце хитростью пленявших,
Но обет не нарушавших я нигде вокруг не видел.
Глянут вскользь, являя милость, и заманят сердце взором,
Но чтобы душа ценилась в ее доле мук — не видел.
Много было говоривших, бойко обо всем судивших,
Но любовь свою даривших, а не боль разлук,— не видел.
Много было говоривших, бойко обо всем судивших,
Но я слово претворивших в дело своих рук не видел.
Всех любовью заболевших только смерть одна и лечит:
Никогда я одолевших этот злой недуг не видел.
О Хафиз, чтоб быть с любимой, жаром страсти душу вымой,—
Жар, такой же негасимый, я в других, мой друг, не видел!
* * *
Пойдем-ка в винный погребок и пить там снова будем,
Вкусим из кубков пряный сок — хмельней хмельного будем!
Для любящих заветный дом — питейные трущобы,
И мы теперь туда пойдем — искать там крова будем.
Одних вино ввергает в бред, а нам — дарует разум,—
Зачем же мы, что разум — вред, считать бредово будем!
Взыскуем шаха всех времен мы в нищенской юдоли,—
Скитальцами глухих сторон мы, право слово, будем.
Радетели любви одной, в пути к заветной цели
Мы будем помнить взор хмельной — ждать его зова будем.
Неизреченна благодать всесущего владыки,—
Что ж ее счетом исчислять мы бестолково будем?..
Тот лик горит, всё пламеня,— сжигает, не сгорая,—
Мы мотыльками у огня мелькать пунцово будем.
Ты трезвым, умным не зовись, а будь хмельным безумцем,—
Себя мы лучше, как Хафиз, корить сурово будем.
* * *
На порог твой прихожу я оробело каждый миг,
Стоны к небу возношу я то и дело каждый миг.
И зачем в саду багряном кипарисы видеть мне?
Очарован твоим станом я всецело каждый миг.