Хвалился я цветами и листвой;
Пора теперь усохнуть до корней.
ОДНОМУ ПОЭТУ, КОТОРЫЙ ПРЕДЛАГАЛ МНЕ ПОХВАЛИТЬ ВЕСЬМА СКВЕРНЫХ ПОЭТОВ, ЕГО И МОИХ ПОДРАЖАТЕЛЕЙ
Ты говоришь: ведь я хвалил других
За слово точное, за складный стих.
Да, было дело, и совет неплох;
Но где тот пес, который хвалит блох?
СОБЛАЗНЫ
Что от стихов меня не отрывало?
То гордой девы лик, а то, бывало,
Мои «страдающие земляки»
(Иль правящие ими дураки).
Все это сплыло, все прошло. Когда-то
При звуках песни, дерзкой и крылатой,
Мечтатель, я всегда воображал,
Что у певца за поясом кинжал.
Теперь томлюсь единственным соблазном —
Как рыба, стать холодным и бесстрастным.
СВЕТ НА БАШНЕ (1914-1939)
СЕНТЯБРЬ 1913 ГОДА
Вы образумились? Ну что ж!
Молитесь богу барыша,
Выгадывайте липкий грош,
Над выручкой своей дрожа;
Вам — звон обедни и монет,
Кубышка и колокола...
Мечты ирландской больше нет,
Она с О’Лири в гроб сошла.
Но те — святые имена —
Что выгадать они могли,
С судьбою расплатясь сполна,
Помимо плахи и петли?
Как молнии слепящий след —
Их жизнь, сгоревшая дотла!
Мечты ирландской больше нет,
Она с О’Лири в гроб сошла.
Затем ли разносился стон
Гусиных стай в чужом краю?
Затем ли отдал жизнь Вольф Тон
И Роберт Эммет — кровь свою? —
И все безумцы прежних лет,
Что гибли, не склонив чела?
Мечты ирландской больше нет,
Она с О’Лири в гроб сошла.
Но если павших воскресить —
Их пыл и горечь, боль и бред, —
Вы сразу станете гнусить:
«Из-за какой-то рыжей Кэт
Напала дурь на молодежь...»
Да что им поздняя хула!
Мечты ирландской не вернешь,
Она с О’Лири в гроб сошла.
ДРУГУ, ЧЬИ ТРУДЫ ПОШЛИ ПРАХОМ
Не потому, что кроток.
А просто — честней смолчать:
Сам знаешь, луженых глоток
Тебе не перекричать.
Признай свое пораженье
Пред наглостью наглеца.
Который врет без зазренья.
Не напрягая лица.
Есть вещи важней победы.
Заманчивой со стороны;
Блюди же тайну и следуй
Примеру шальной струны,
Играющей средь развалин,
Вдали от ферм и свиней,
И будь душой беспечален, —
Хоть нет ничего трудней.
СКОРЕЙ БЫ НОЧЬ
Средь бури и борьбы
Она жила, мечтая
О гибельных дарах,
С презреньем отвергая
Простой товар судьбы:
Жила, как тот монарх,
Что повелел в день свадьбы
Из всех стволов палить,
Бить в бубны и горланить,
Трубить и барабанить, —
Скорей бы день спровадить
И ночь поторопить.
КУКЛЫ (Перевод А.С.)
В кукольной мастерской
Появилась детская люлька.
— Нас детеныш людской
Опозорил! — крикнула кукла.
А из витрины паяц,
Переживший множество кукол,
За ней заорал, распалясь:
— Мало того что наш угол
Отвратителен и зловещ,
Так хозяева нас оскорбляют
И еще сюда выставляют
Крикливую грязную вещь! —
Понимая, что муж все слышит,
Кукольникова жена
К креслу его спешит,
Ему на плечо положила
И тихо произнесла:
— Милый, прости меня, милый,
Это ведь не со зла.
КАК БРОДЯГА ПЛАКАЛСЯ БРОДЯГЕ
Довольно мне по свету пыль глотать,
Пора бы к месту прочному пристать —
(Бродяга спьяну плакался бродяге)
И о душе пора похлопотать.
Найти жену и тихий уголок,
Прогнать навек бесенка из сапог —
(Бродяга спьяну плакался бродяге)
И злющего бесенка между ног.
Красотки мне, ей-богу, не нужны,
Средь них надежной не найти жены —
(Бродяга спьяну плакался бродяге)
Ведь зеркало — орудье Сатаны.
Богачки тоже мне не подойдут,
Их жадность донимает, словно зуд —
(Бродяга спьяну плакался бродяге)
Они и шуток даже не поймут.
Завел бы я семью, родил ребят
И по ночам бы слушал, выйдя в сад —
(Бродяга спьяну плакался бродяге)
Как в небе гуси дикие кричат.
ДОРОГА В РАЙ
Когда прошел я Уинди-Гэп,
Полпенни дали мне на хлеб,