Spiritus Mundi — Мировая Душа, хранилище образов, не принадлежащих никакой отдельной личности.
Плавание в Византию. — 1926.
Византия в поэзии Йейтса — символ гармонического искусства и бессмертия. Источником его идеализированных представлений о византийской культуре были отчасти книги (в том числе «Век Юстиниана и Теодоры» У.Г. Холмса), отчасти — созерцание византийских мозаик в Палермо и Равенне. «В те времена, когда ирландцы рисовали иллюстрации «Книги из Келлса» (VIII век), Константинополь был центром европейской цивилизации и источником ее духовной философии, поэтому я и делаю путешествие в этот город символом духовных исканий», — объяснял Йейтс в своем выступлении по Би-би-си в 1931 г.
О мудрецы... — великомученики на фризе церкви Св. Аполлинария в Равенне.
Подобной той, что в кованом металле / Сумел искусный эллин воплотить... — Примечание Йейтса: «Я где-то прочел, что во дворце византийского императора было дерево, сделанное из золота и серебра, и на нем пела механическая птичка». Весьма вероятно также, что в этом образе смешались впечатления от сказки Андерсена «Соловей» и «Оды к Соловью» Джона Китса.
Башня. I, III. — 1925.
Прожить, с абсурдом старости смиряясь... — В 1925 году Йейтсу исполнилось 60 лет.
Плотин (ок. 203—269) — греческий философ, основатель неоплатонизма. В 1920-х годах Йейтс усердно читал философские книги, восполняя пробелы образования и сравнивая свою теорию, «надиктованную духами», с классическим наследием. Платон и особенно Плотин с его учением о Мировой Душе были его любимыми авторами.
Граттан, Генри (1746) — протестантский лидер и политик, поддерживавший идею независимости Ирландии.
Берк, Эдмунд (1729—1797) — политик и философ.
Размышления во время гражданской войны. — 1922.
Написано весной-летом 1922 года в Ирландии в Тур Баллили (графство Голуэй), куда Йейтс приехал с семьей, то есть женой Джордж и двумя совсем маленькими детьми. Это был первый его приезд в свою собственную «башню-крепость» после проведенного в ней ремонта. Йейтс, встревоженный слухами о беспорядках в Голуэе, медлил с этой поездкой, наконец решился — и попал в самый разгар гражданской войны.
I. Усадьбы предков
Фонтан неиссякаемый, не ты... — Оппозиция «фонтан — раковина» соответствует у Йейтса оппозиции «цветок — пошлая зелень» в стихотворении «Наследство» (IV). Мощное искусство Гомера (фонтан) и его слабый отзвук в искусстве наших дней (раковина); «цветок» символизма — и «пошлая зелень» прагматического будущего.
IV. Наследство
Я ради старой дружбы, выбрал дом... — Башня Тур Баллили находилась в нескольких милях от усадьбы леди Огасты Грегори — многолетнего друга и покровительницы Йейтса.
V. Дорога у моей двери
Похожий на Фальстафа ополченец... — Гражданская война в основном шла между сторонниками правительства Ирландской республики, согласившимися на компромисс с Англией — статус Ирландии как свободного государства на правах доминиона, — и несогласных, «ополченцев» (Irregulars).
VI. Гнездо скворца под моим окном
У Йейтса есть подробное объяснение этого стихотворения. В частности, он писал: «Это было в Гэлуэе во время гражданской войны. Железнодорожные мосты были взорваны, дороги заблокированы поваленными деревьями и камнями. Газеты и какие-либо надежные вести до нас не доходили, мы не знали, кто берет верх; и даже когда спустя неделю газеты стали доходить, мы все равно оставались в неизвестности относительно того, что происходит там; за холмом, или за линией деревьев. Мимо нас по дороге проезжали машины с гробами, всаженными стоймя между сиденьями. Ночами мы слышали взрывы, а однажды днем мы видели дым горевшей неподалеку усадьбы». Вот тогда-то Йейтс и написал стихотворение о скворце, поселившемся в выемке каменной стены рядом с его окном.
VII. Передо мной проходят образы ненависти, сердечной полноты и грядущего опустошения
Название напоминает о сборнике английской ренессансной лирики «Песни и сонеты» («Влюбленный рассказывает, как безнадежно он покинут теми, что прежде дарили ему отраду» Томаса Уайетта и др.), но еще больше о древнекитайской лирике, например: «Пишу, поднявшись на башенку в доме господина Пэй Ди» (Ван Вей). Тем более что стихотворение начинается именно с подъема на башню.
Молэ, Жак де (1244—1314) — Великий Магистр Ордена Храма, сожженный в Париже после семилетнего процесса и проклявший с костра короля Франции и папу римского. Существует предание, что Французская революция — месть тайных сторонников Жака де Молэ. Йейтс так комментирует свое стихотворение: «Призыв к отмщению за убийство Великого Магистра тамплиеров представляется мне подходящим символом для действий, основанных на ненависти и по своему существу, бесплодных. Говорят, что этот призыв был частью ритуала в некоторых масонских обществах восемнадцатого века и в дальнейшем питал классовую ненависть. Ястребов я поставил в четвертую строфу, кажется, потому, что у меня перстень с ястребом и бабочкой, символизирующий прямой путь логики и механики — и извилистый путь интуиции».
Тысяча девятьсот девятнадцатый. I, V, VI. — 1919.
Поводом к написанию стихотворения послужили ожесточившиеся схватки в Горте и его окрестностях между Ирландской республиканской армией (ИРА), с одной стороны, и британской армией совместно с королевской ирландской полицией — с другой. Стихотворение дается не полностью.
И хор умолк златых цикад и пчел... — имеются в виду популярные у афинян брошки и заколки для волос, о которых писал историк Фукидид.
Высмеем, так уж и быть, / Вечных насмешников... — ср. со стихотворением Блейка. «Mock on, mock on, Voltaire, Rousseau...» («Смейтесь, смейтесь, Вольтер, Руссо»).
Дочери Иродиады... — В комментариях к «Воинству сидов» Йейтс писал, что ирландские духи — сиды — скачут верхом на ветре, и в Средние века смерчи пыли на дорогах называли пляской дочерей Иродиады.
Роберт Артисон (сын Арта) — согласно хроникам XIV века, демон-инкуб, совративший леди Алису Кителер из Килкенни. Среди обвинений, предъявленных ей и другим «колдуньям-еретичкам», значилось: «Они приносили в жертву демонам животных, которых они разрубали заживо и разбрасывали на перекрестках дорог для некоего злого духа низшего ранга именем сын Арта».