— Первый раз слышу о таком учителе. Как его зовут?
— Тулеубай. Старший брат его работает в Спасске — плотник Адиябек.
Сарыбала и Кабыл дошли до белой юрты. Дверь ее оказалась запертой. Они открыли и вошли. На полу, возле решетчатой стенки, увидели накрытую постель. Вверху, на кереге, висел вырезанный из журнала портрет Ленина. В маленьком жилье было чисто, опрятно и уютно.
— А где же хозяева?
— Купаться ушли, наверно.
Только теперь, оказавшись наедине в безлюдной юрте, Кабыл сказал Сарыбале о цели своего приезда. Уездный комитет молодежи послал его создавать в аулах молодежные ячейки. В ауле Ташеке он уже организовал одну. Еще одну думает создать здесь.
— Как ты смотришь на это?
Сарыбала спросил:
— А чем будут заниматься члены ячейки?
— О-о, работы уйма. Будете помощниками коммунистов, организующим ядром аульной молодежи, передовиками во всех политических, хозяйственных и просветительных мероприятиях и начинаниях. Одним словом, правой рукой партии и правительства.
— Стать хотя бы левой рукой — и то достаточно. В аулах ведь вся молодежь находится под влиянием отцов, аксакалов. Очень мало молодых, которые пытаются жить самостоятельно.
— Сначала объединим этих немногих. Привлечем побольше из батраков, бедняков. Кто, по-твоему, подходящий? Назови-ка по именам, — попросил Кабыл и вынул из кармана блокнот.
Сарыбала с трудом назвал четверых.
— Есть, к примеру, молодой силач Нургали, сын больного Абиша. Парень не из храбрецов, но вид у него внушительный. Будет производить впечатление одним видом. Есть еще мой ровесник и двоюродный брат Мейрам, честный из честных и прямодушный. И он тоже бедняк. Есть сирота Избасар, деловой, смышленый, сейчас уже грамотный, живет получше, чем те двое. Из девушек — Жаныл, дочь батрака, на вид очень робкая, но, если почувствует поддержку, осмелеет. Горящий уголь под золой не греет, а если золу счистить и подуть, уголь разгорится. Жаныл напоминает этот скрытый под покровом огонь.
— Маловато. Кто еще?
— Пока только они.
— А себя почему не считаешь?
— Ты говорил о привлечении батраков и бедняков. А я маломощный середняк. Кроме того, отец у меня хаджи, тесть — бай, деды, как теперь называют, феодалы.
— Аллах, говорят, спрашивает за грехи с каждого верующего отдельно. Ты не должен отвечать не только за дедов, но и за отца.
— Знаю, что не должен. Но происхождением меня будут попрекать, а я этого не хочу.
— Как бы сам ты не оказался трусом, а не Нургали.
— Трусость и чистота — это небо и земля.
— Тебя, молодой человек, в споре трудно положить на лопатки. Признаюсь откровенно: привлечь тебя в молодежную ячейку советовал Катченко.
— Катченко? — с недоумением переспросил Сарыбала.
Фамилия известного большевика крепко засела у него в памяти с той встречи. «Браток, я на тебя надеюсь», — вспоминал он не раз слова коммуниста с веснушчатым лицом, крепкого сложения, рыжеватого, душевного. И сейчас он встал перед глазами Сарыбалы. Обычно хладнокровный, спокойный Сарыбала оживился, повеселел, как тогда, год назад, в широкой степи, покрытой перистым ковылем, когда Катченко говорил с ним о новой жизни, давал советы.
— Тогда пиши и меня! — решил Сарыбала.
— Уже записал. Теперь помоги мне уговорить тех, кого назвал.
— Трое из них пойдут со мной в огонь и в воду. Трудновато будет договориться с Жаныл. Но все-таки попробую.
Послышалась песня. Звонкие молодые голоса приближались.
— Наши поют, — сказал Сарыбала. — «Песня — царица слов», говорят. «Лучшее ремесло — красноречие». Мне кажется, надо еще добавить: «В неумелых устах и золотые слова становятся глиняными». А яркая речь оживляет самое обыденное дело. Важен для большой убедительности и авторитет. Я видел Катченко и Сейфуллина. Если бы Нургали увидел их раньше меня и передал их мысли, как свои, на меня эти люди не произвели бы такого впечатления.
— Погоди философствовать, давай продолжим начатое. Я объясню твоим джигитам задачи и обязанности молодежной организации, а ты поговори с Жаныл, постарайся убедить ее.
Несколько молодых людей, громко переговариваясь, вошли в юрту. Вместе с ними Жаныл и учитель Тулеубай. Он молод, жиденькие усы еле видны, но учитель пытается их подкручивать. Его всегда тянет к приезжим, особенно к городским уполномоченным. Тулеубай жаден до новостей. Он сразу пристал к Кабылу с вопросами, едва переступил порог. Сарыбала попросил Жаныл выйти с ним для важного разговора.