— Есть там чем опохмелиться? Давай-ка сюда.
Начальник высовывал руку в окно. Балаубаев клал ему в руку деньги, не считая, В городе говорили, что Адилов способен проглотить верблюда с шерстью, а водку пьет — как воду.
Сарыбала возмущался: «Разве могут люди считать действия милиции справедливыми, беспристрастными, когда ее начальник — пьяница и взяточник?»
Как-то раз к Сарыбале зашел незнакомец, подал свернутое треугольником письмо и, не сказав ни слова, ушел, В письме говорилось:
«…Вон каким ты стал молодцом, даже близкую родню не признаешь! Надел на себя шашку и забыл про всех. Мухтар с Аубакиром бросили нас в тюрьму и довольно хохочут, а ты не только помочь, даже не можешь навестить нас. Шайхы заболел холерой, Яхия еле ходит. Я тоже чувствую себя неважно, но пока держусь. Если в тебе осталась хоть капля родовой чести и человеческой жалости, постарайся навестить меня. Иначе прощай, встретимся на том свете.
Молодой милиционер тут же вскочил и помчался в тюрьму. «Билал получил наказание заслуженно, — бормотал себе под нос Сарыбала. — Но как его не пожалеть?»
Войдя в тюремную контору, Сарыбала через, надзирателей вызвал к себе Билала. Родич похудел, побледнел, но не подавлен. Если прежде у него гнев прорывался по любому поводу, то теперь Билал научился сдерживаться, но от этого стал еще злее. Вперив в брата колючие глаза, Билал дал ему три поручения:
— Шайхы унесли в больницу. Вряд ли он вернется оттуда. Если не брезгуешь, навести его. Поговори с Адиловым, он должен с тобой считаться! Если не уважит твою просьбу, подмажь, но добейся освобождения Яхии. Если его сейчас не освободят — умрет. Меня легко не выпустят, следователь передал дело в суд. Судья ездит по районам, возвратится не раньше, как через месяц, другой. До того времени холера, истребляющая сейчас всех подряд, не минет и меня. Следователь Суницкий работает здесь, найди его и передай, чтобы любыми способами он добился ареста Мухтара и хотя бы на один день посадили его в одну камеру со мной. Об остальном я сам позабочусь и больше ни у кого из вас не буду просить помощи. Ты мне не был врагом, но и не был другом. А теперь докажи, кто ты — враг мне или друг.
— Хорошо, докажу, — заверил Сарыбала.
Выйдя из тюремной конторы, он направился в управление уездной милиции. Шел, шел и вдруг остановился… Снова быстро зашагал и опять остановился.
В нем боролись два чувства. Одно говорило: «Вернись, не ходи в управление. Зачем ты идешь туда? Чтобы защищать вора Яхию? Где же твоя совесть, твоя честность и беспристрастность?»
Но другое чувство требовало: «Иди в управление и добивайся, чтобы освободили Яхию. Он невиновен. Его посадили по клеветническому доносу Мухтара. Яхии, разумеется, обидно. Ему надо помочь… помочь!»
Сарыбала решительно вошел в кабинет Байсеита Адилова, не спрашивая разрешения. Адилов — пожилой мужчина с тонким, почти женским голоском и с багровым лицом. Когда трезв, он очень обходителен, добр, но пьяный становится отвратительным. Сейчас Адилов слегка выпивший, о чем говорит вспотевший кончик его маленького носа. Положив руку на плечо Галима Аубакирова, он о чем-то говорил с ним. При Колчаке оба они подвергались гонению, были схвачены и брошены в тюрьму. Вместе переносили тяготы и мучения тех тяжелых дней. Галим известен всему уезду как строгий коммунист. Для него были все равны, русские и казахи, здешние и приезжие, за что и прозвали Аубакирова «кара-ногаем» — черным татарином. Он смуглый, чернявый джигит маленького роста, с большими глазами и откинутыми назад, волосами. Когда вошел Сарыбала, он уже собирался уходить.
— Кара-ногай! — сказал Байсеит, прощаясь. — Если мы не погибли в колчаковской тюрьме, то теперь проживем лет сто, верно?
— Безусловно!
— И дружба наша будет верной до ста лет, да?
— Без сомнения.
Вот так расстались друзья. Однако дружба их не была долговечной. Забегая вперед, коротко расскажу сейчас о дальнейшей судьбе этих товарищей. Спустя два года они встретились в безбрежной степи Сары-Арка. Байсеит убил Галима собственными руками, труп бросил в воду, а сам скрылся. При задержании Байсеит застрелился.
Разве думали сейчас закадычные друзья о том, что их ждет впереди. О бренный мир! Умный иногда может заблудиться в трех соснах, мужественный в один миг может ослабеть и смалодушничать. Откуда было знать все это Сарыбале? Сейчас он готов самоотверженно драться во имя будущего, в которое верит. От действий его пока мало пользы, Сарыбала неопытен, порой беспечен.