— Что случилось? — обеспокоенно спросил Адилов, увидев влетевшего в кабинет Сарыбалу. — Все в порядке?
— Нет, не все в порядке. Один мой родственник в тюрьме, заболел холерой и сейчас в больнице. Другой родственник вот-вот умрет, если его не выпустить. От вас я не скрою, мой родственник — нашумевший вор Яхия.
— Знаю, знаю, что вор! Но не знал, что он твой родственник.
— Не подумайте, что из родственных чувств к нему я пришел просить вас. Я убежден, что Яхия невиновен. Я знаю, в чем его обвиняют. Несколько лет назад из одного русского поселка в нашем крае пропало несколько голов скота. Мухтар был волостным. Хозяин скота обратился с жалобой к Мухтару, а тот, не задумываясь, указал на Яхию. Украл кто-то другой, возможно, по наущению самого Мухтара, он способен на такое. В общем, правду один аллах знает, но Яхия тут не виноват. Я сам не раз слышал, как он предупреждал своих дружков: «Нам хватит скота в родах каракесек и суюндик. Русские поселки и родню не трогать!..» На Яхию легко свалить любую кражу, потому что он пользуется известностью вора. Обозленные пропажей мужики избили его так жестоко, что он и до сего дня не может очухаться. Если к избиению прибавить тяжелые тюремные условия и страшную болезнь, охватившую город, то ему скоро придет конец. Освободите его, прошу вас. В крайнем случае на поруки отпустите…
— Кто его возьмет на поруки?
— Дармен и Сыздык.
— Знаю. Люди надежные.
Сарыбала, поблагодарив, пошел к выходу, но Байсеит остановил его:
— Послушай, джигит, пришли мне что-нибудь опохмелиться, если добудешь…
— Постараюсь, — пообещал Сарыбала и ушел.
Больница располагалась на самой окраине города. Туда никого не пропускали, кроме обслуживающего персонала, но Сарыбала решил пройти во что бы то ни стало. Вспомнив Байсеита, он подумал, что не зря люди говорят: «На похоронах жиреют муллы, на тоях — волы, а когда человек в беде — бессовестные чиновники».
Когда Сарыбала подошел к больнице, охранник замахал руками:
— Здесь заразные больные, холера!
— Я не боюсь.
— Нельзя сюда. Карантин!
— У меня разрешение есть.
— Какое?!
— Вот! — Сарыбала показал наган и, оттолкнув охранника, прошел на больничный двор.
Во дворе стоял один-единственный дом из жженого кирпича и две-три палатки. Умерших выносили в палатки, а больные лежали в доме. Далеко слышен запах лекарств.
Сарыбала, зажав нос, вошел в дом. Едва он переступил порог, как тотчас подбежала к нему женщина в белом халате.
— Входить сюда воспрещено! Немедленно вернитесь!
— Я хотел узнать. Махамбетшин живой?
— Живой.
— В какой палате?
— В пятнадцатой.
— Я только посмотрю и сразу уйду.
— Нет-нет-нет! Товарищ милиционер, не нарушайте порядка! Если вы нарушаете, то кто же будет соблюдать?
Не слушая женщину, Сарыбала пошел к палате и открыл дверь. На койках лежали шестеро больных, и все стонали. Почернелые лица съежились, будто обожженные огнем, глаза ввалились и тускло поблескивают из глубоких глазниц. Ни один не может говорить. Шайхы, узнав родича, с усилием протянул руку. Сарыбала рванулся навстречу, но врач схватила его за чапан:
— Вы сказали — только посмотрите. Посмотрели — и уходите! — Она повела его из палаты.
Дойдя до наружной двери, Сарыбала неожиданно расплакался и сквозь слезы спросил:
— От этой болезни вообще вылечивался кто-нибудь?
— Редко.
— Неужели и Шайхы умрет?
— Если выдержит сегодняшнюю ночь, то будет жить.
Ночь забрала Шайхы с собой. Наутро его вынесли из дома в палатку, забитую мертвыми. Мертвецы лежали раздетыми, головы их были обсыпаны хлорной известью.
Могильщики погрузили на телегу десять трупов и повезли на кладбище. Всех зароют в одной могиле. Сарыбала шел вместе с могильщиками и все видел. Дядю он похоронил сам, не брезговал, не боялся заразиться и сегодня не плакал, как вчера, хотя сердце обливалось кровью.
Похоронив Шайхы, Сарыбала решил действовать. С кладбища он направился прямо на квартиру следователя Суницкого. Если бы на пути ему повстречался волостной Мухтар, Сарыбала, наверно, пристрелил бы его и не стал искать Суницкого. С женой следователя, Валей Ситниковой, Сарыбала учился в одном классе на Спасском заводе. Суницкий был другом Билала. Раньше он работал в Спасском районе межволостным народным судьей, а недавно перевелся в Акмолинск.