Неожиданно заявившегося гостя молодая супружеская чета встретила с радостью. Узнав о беде, случившейся с Билалом, Суницкий задумался.
— Мухтар здесь или в ауле? — спросил он, когда сели за чай.
— Здесь.
— Тогда надо посадить в тюрьму подлеца! Но Билала освободить трудно. Если не освободить, пожалуй, умрет.
— Если удастся посадить Мухтара, то Билал выйдет.
— Каким образом?
— Мухтар сам освободит Билала, судья послушается его.
— Тогда все в порядке. Передай привет Билалу. Самое большее, за три дня постараюсь исполнить его просьбу.
Суницкий выполнил свое обещание раньше срока. Когда Мухтар вошел в камеру, Билал дремал, лежа на нарах, и сразу вскочил, словно кошка, заметившая мышь. Увидев его, Мухтар затрясся и первым почтительно приветствовал Билала, ровесника своего сына:
— Салям алейкум!
Билал схватил бывшего волостного за ворот и стал душить. Из носа Мухтара брызнула кровь, он потерял сознание. Билал мог бы убить врага, до того рассвирепел. Кое-как оторвали его руку от горла Мухтара. В камере наступила тишина, Лежавший в углу какой-то арестант вдруг истерически закричал:
— На какого черта разняли их?! Пусть бы разорвали друг друга в клочки два волка! Когда исчезнут начальники, пьяницы, воры, жулики — жизнь будет счастливая. Эти начальники сосут кровь друг у друга, без всякого разбора морят своих близких. Пьяница не отличает день от ночи. Долой проклятых! Когда они все передохнут, я только тогда успокоюсь! Я ни в чем не виноват, ни в чем, а враги меня засадили! Вот такие засадили, как эти двое! — И опять улегся в своем углу, укрывшись с головой.
Никто не отозвался на его крик, все сидели молча, понурив головы. Билал снова разъярился:
— Собака кусает, змея жалит. Одного брата моего убил, другой еле живой. Меня решил запереть в тюрьму на всю жизнь, а сам веселится на воле! — крикнул он и снова кинулся к Мухтару.
Трое дюжих арестантов еле удержали его и стали упрашивать:
— Успокойся, дорогой, успокойся, заставим его пасть к твоим ногам, успокойся!
— Заставим Мухтара повиниться и дать клятву, что больше не тронет тебя!..
Билал остановился. Мухтар упал к его ногам и поклялся:
— Буду твоим другом до смерти! Если выйду из тюрьмы раньше тебя, добьюсь твоего освобождения в течение пяти дней.
Билал сел писать письмо Суницкому с просьбой освободить Мухтара.
Письмо передал друг Мухтара Ергали, сын бая Жылкыбая. Но прежде чем передать, он продал двух лошадей, а вырученные деньги зарегистрировал в ГПУ. Суницкому байский сын принес письмо вместе с деньгами. Следователь сразу догадался, в чем дело.
— Пройди, пожалуйста, в другую комнату и подожди, — сказал он Ергали, а сам тут же написал постановление об аресте Ергали за то, что тот предлагал взятку с целью освободить преступника Мухтара. На деньги Суницкий составил акт, ничего не подозревающий Ергали подписал его, после чего Суницкий сказал Ергали: — Мухтара освобождаю. А вот этот конверт отнеси в тюрьму.
Ергали ушел, весьма довольный тем, что одним выстрелом убил двух зайцев — и Мухтара освободил, и Суницкого посадил. С веселой улыбкой заявился он в тюрьму, подал конверт и о своем промахе узнал только тогда, когда начальник тюрьмы закрыл его в камере.
Освободившись, Мухтар немедленно скрылся. Он забыл и про свою клятву, и про Билала, и про Ергали. Сарыбале снова пришлось хлопотать за брата. С помощью того же Суницкого тюремный врач перевел Билала в больницу. Здесь Билал добился разрешения выйти на три дня, чтобы навестить родственника жены. Выйдя из больницы, он уехал к себе в аул и скрылся. Посадил, таким образом, в лужу и Суницкого, и врача, и Сарыбалу.
Если Ергали попал в заключение из-за Мухтара, то теперь угроза ареста нависла над Суницким и врачом из-за Билала.
«Подлец! — думал Сарыбала. — Милость, оказанная подлецу, оборачивается скорпионом».
Ночью, во время дежурства в управлении, он сидел один-одинешенек и долго думал о своей судьбе.
«…И в аулах, и в городе взятка, вранье, насилие. Крупицы честности и беспристрастности тонут в море лжи. Бороться с этим у меня нет сил. Зачем я здесь сижу?! Кому и какую пользу я приношу?!»
Сарыбала затосковал по аулу и твердо решил уехать.
ВСТРЕЧА С АСИЕЙ
Вернувшись из Акмолинска в родной край, Сарыбала прожил в ауле больше двух лет. Он сочинял песни для девушек и своих ровесников джигитов. По-прежнему увлекался беговыми лошадьми, охотой с хваткой борзой, любил веселые игры.