Перед самым выездом милиционеров в аул, запыхавшись, прибежал один из батраков.
— Вода выходит из берегов!..
Все собрались у реки. Обычно тихая Нура, через которую легко переправлялись на лошади, бурлила бешено, стремительно неслась, угрожая выйти из берегов. Льдины, размером с юрту, мчались, словно легонький сноп сена. Люди, которые утоляли из реки жажду, купались и нежились в ней, сейчас не осмеливались приблизиться. Грозный, немой враг стихия — страшнее всего на свете. Милиционерам предстояло переправиться на тот берег.
— Между льдинами можно живо проскочить, — поделился мнением Бименде, явно толкая гостей на гибель. — Лошади у вас крепкие.
Батима с волнением возразила:
— Нет-нет, несчастье может быть!
— Ой-бай! Легче через удава перешагнуть, чем проехать через такую реку, — заметил Айдарбек.
Большинство советовало переждать половодье в ауле, пока не успокоится река и не откроется переправа. Но исчезнет возможность накрыть воров неожиданно. Земля полнится слухом, ждешь-пождешь, а беглецы тем временем удерут за тридевять земель.
Сарыбала заколебался — рискнуть или переждать? Аксакал Тынки нашел другой выход:
— Ближе к истоку река шире и ровнее. Тут недалеко, рукой подать. Подниметесь против течения и там переправитесь.
Айдарбек впал в уныние.
— Если подняться, попадем на землю каркаралы. Как бы там блюстители законов из кояныштагая не отобрали у нас коней и не отправили обратно пешком!..
Сарыбала не разделял его опасений и решил двинуться против течения. Айдарбек, всегда ехавший впереди, теперь пристроился в хвосте. Куда девалась его осанка, горделивый вид, он скорчился и приуныл. И причиной тому — кояныштагай, один из многочисленных родов в Каркаралинском уезде, по соседству с акмолинскими казахами. Давние грабежи и ссоры между соседними племенами приняли форму привычного воровства. Благословение на воровство дали сами главари родов. Айдарбек хоть сам и не воровал, но при дележе воровской добычи не стоял в стороне, за что в позапрошлом году крепко получил по заслугам. С одним милиционером он рискнул явиться в кояныштагай и начал разбирать старую тяжбу между двумя родами. Джигиты из кояныштагая слушали-слушали, потом дали обоим хорошей камчи и выпроводили на акмолинскую землю. Разве может Айдарбек забыть об этом? Но куда теперь денешься — сам вызвался помогать.
Айдарбек плелся за Сарыбалой как привязанный. Когда въехали на земли кояныштагая, он без конца озирался по сторонам. Все ему мерещится здоровенный черный бородач с большой камчой. Проехали через два-три аула, но страшного бородача не встретили.
В рассыпанных по степи аулах по одной, по две, реже по три, четыре юрты. Как им не скучно! Эти дальние степные роды совсем не сеют хлеба, не косят сена, лишь пасут скотину, кочуют по стерпи, ищут, где пораньше тает снег. Здесь земля уже покрылась зеленой травой, аулы перекочевывали на джайляу. Движутся в основном на верблюдах, телег мало, но скота много, степь запружена от края до края. Милиционерам преграждают дорогу то отара овец, то табун лошадей, то стадо коров. Настроение у людей хорошее, и скотина идет бодро, хотя в долгую зиму было и холодно и голодно.
Радостная картина кочевья, очевидно, повлияла на Айдарбека, и он восхищенно воскликнул:
— Ох и разбогатели, черти!
Переправившись через реку, выехали на акмолинские земли, и опасность встречи с черным страшилищем для Айдарбека миновала.
Сарыбала не поддержал его восхищения:
— Богатство, да непрочное. Один буран может сожрать все.
Как ни удивительно, но среди табунов им встречались люди, идущие на далекое джайляу пешком. Столько коней, а они бредут на своих двоих! Вот идет смуглый старик. Закоптелую свою лачугу он погрузил на черную корову и привязал к ее хвосту еще и теленка. Другой погрузил пожитки на верблюда, сверху посадил детей и жену, а сам идет сбоку.
«Что делать на джайляу бедняку без скотины, зачем они туда тащатся?! — недоумевал Сарыбала. — Джайляу существует для тех, у кого много скота, а для бедняка лучше пустая зимовка. Будь беден скотом, да не беден умом. Ну хорошо, допустим, бедняки останутся в джатаке, — продолжал размышлять Сарыбала, что там будут делать? Землю пахать? Не умеют и не хотят. Скотину на джатаке вечно беспокоят грызуны, самого хозяина готовы заесть мухи, уж лучше вместе со всеми выбраться на джайляу, попить свежего молочка, хорошенько поесть… «Один раз наесться бедняку — наполовину разбогатеть». Для бедняка лакомство — кусок бараньего легкого, который у него в руках, а не курдюк, который в чужом котле. Прежде чем советовать бедняку оставаться на зимовке, надо знать, чем он будет там заниматься, что есть. А сносных условий для жизни на зимовке пока еще нет!»