— Скоро он не попросит, а сделает свое дело за твоей спиной, прикрываясь твоей должностью. Прислушайся только к шепоту во дворе, даже тошно становится.
Сарыбала подошел к двери и выглянул наружу.
Айдарбек стоял в окружении народа. То один отводит его в сторонку, то другой. «Вот так бы он помог нам поймать воров. Но теперь-то к чему шептание?» — с недоумением подумал Сарыбала и вернулся на свое место. Саябек теперь говорил смелее и увереннее:
— У Айдарбека своя повадка. Он добровольно напрашивается сопровождать какого-либо представителя власти, чтобы отомстить своим обидчикам. Он ненасытный и жадный, как волк. Повадился брать у других, обнаглел, захотел отобрать сивого коня и у меня. Я не дал, так вот он теперь старается оклеветать и напугать меня, а коня все равно забрать. Власти мы боимся, власть уважаем, но чего ради нам бояться Айдарбека? За что его уважать?! Он прислуживает тому, чьей властью можно воспользоваться. Он невежда, жулик, живет остатками чужого обеда да еще пугает других. Ты можешь не уважать меня как муллу, но, милый, я дам тебе один отцовский совет: не задерживай Бименде, Алибека и Абиша по подстрекательству Айдарбека. Освободи их. Преступники нашлись, они в ваших руках, зачем после этого держать под арестом аксакалов, обострять отношения между родами? Их все равно судить не будут, народ их пока уважает, хотя для советской власти они кажутся последними людьми. Освободи их, пусть будет честь тебе, а не другим…
Саябек говорил гладко, без запинки.
«Он прав, — размышлял Сарыбала. — Я могу арестовать этих паразитов, но в тюрьме их держать не будут, освободят. Советизация аулов не имеет целью полное уничтожение баев. Мы боремся лишь за ограничение их влияния. Саябек и Мукаш не те ветхие тупые муллы, а люди умные, острые на язык, понимающие новые порядки и умеющие приспособиться. Жаль, что они муллы!»
На длинную просьбу Саябека Сарыбала дал короткий ответ:
— Хорошо! Освобожу.
Перешептывания во дворе прекратились. Айдарбек остался с носом. Освобожденные баи сразу отвернулись и не дали ему ни копейки.
Странно, что и начальника они вдруг перестали бояться, оседлали ему в дорогу тощую клячу чабана. Алибек только что вопил, прося освободить, а теперь вдруг принял такой высокомерный вид, что не подступиться.
«В чем дело?» — недоумевал Сарыбала.
Отряд уже собрался выехать, когда прискакал всадник на взмыленной лошади. Похоже, что он привез либо большую радость, либо тяжелое горе.
Оказалось ни то, ни другое. Отозвав Сарыбалу в сторону, посыльный вручил ему конверт с надписью в углу: «Срочно». Сарыбала вскрыл письмо:
«…В твоей честности не сомневаюсь… Работать в родных местах в данное время очень трудно. Нас засыпали жалобами на тебя. Поэтому решено перевести тебя в Ерейменскую волость. Не обижайся, дорогой, не подумай ничего плохого.
Как ни спешил посыльный, а весть о переводе начальника долетела сюда раньше. О своей участи Сарыбала узнал только сейчас. А Алибек узнал раньше и, сдвинув тюбетейку набекрень, важно вышагивал возле юрты.
Сарыбала пришел в ярость.
— Эй, черный кобель, подойди сюда! — крикнул он. — Полагаешь, что если меня переводят, то мне пришел конец? Мне придет конец, когда придет конец советской власти! Эй, Ахмет, надеть на него железные путы снова. И посадить вместе с ворами! Отдать клячу пастуху и оседлать мне коня Алибека!
Обманутый Айдарбек опять поднял голову. Начальник вскоре успокоился, а он, наоборот, разбушевался, будто здесь его смертельно опозорили. Алибека усадили на одного верблюда вместе с ворами, скрутили всех троих железными путами. Когда двинулись, Айдарбек подлетел к верблюду и закричал на Алибека:
— Горлохват вонючий! Узнаешь, чем крапива пахнет!
— Молчи, крапива! Лучше ответь мне, сколько стоит твое «арестовайт»? Ты не раз лакал рвоту, выкинутую из вонючего желудка через вонючую глотку! Что ж, заставь нас еще раз поблевать, а потом облизывай, — ответил Алибек, спокойно покачиваясь на верблюде.
— Ну и язык, ах и язык, лишился б ты языка! — затараторил Айдарбек, еще больше злясь оттого, что не мог ответить поядовитее.
Милиционеры выехали. Около пятидесяти всадников выступили вместе с ними. Ничего не требуют, ни о чем не говорят и не отстают.
Сарыбала выехал вперед и пустил коня умеренной рысью. Под ним породистый гнедой Алибека. Начальник сидит в седле прочно и прямо, словно вкопанный кол.
По пути из аулов выходили люди навстречу, приглашали в гости то один, то другой, представлялись Сарыбале то «зятем», то «тетушкой», то «племянниками». Он не принял ни одного приглашения, решив не делать остановок.