Сейткали изумленно раскрыл рот. Он только и мог сказать:
— Не могу понять! — по его представлениям, воду полагалось брать только в колодцах и реках. — Как же мы достанем эту воду?
— Будем выкачивать машиной.
— А где машина?
— Борис Михайлович сделает.
Козлов покачал головой, звонко рассмеялся.
— Из чего я буду делать машины? Из этого хлама, что ли?
— Это тебе лучше знать. Людям нужна вода, вода! А пока замени-ка вон ту ручную крутилку конным барабаном. Только поживей! — напомнил Сергей Петрович. Он повернулся к Сейткали: — С каждым днем наши забои пойдут все глубже. Ручными тачками не обойдешься. Вон во дворе «Герберт» валяются вагонетки, рельсы…
— Да они старые, ни на что не годны.
— Борису Михайловичу пригодятся. Подготовьте их поскорее к спуску в шахту… Да, вот еще: новых рабочих сразу не ставьте к кайлу. Их надо прикреплять к старым рабочим. У таких шахтеров, как, например, Ермек, многому можно научиться.
Этот подтянутый, сдержанный человек говорил спокойно, не торопясь; в его словах не приказ слышался, а отеческая забота о людях.
Отдав распоряжения Сейткали, Козлову и Коктаинше, Сергей Петрович пошел в управление. Шел он медленно, засунув руки в карманы своих широких брюк, шел и размышлял.
«Совсем мало квалифицированных шахтеров! Чернорабочих — и тех не хватает. Рабочую силу набираем в колхозах. Люди хотят учиться. Их надо обеспечить питанием, одеждой, жилищем, школами… Производство должно расти. С конным барабаном, тачкой да кайлом далеко не уйдешь. Нужна механизация… И пока железная дорога не соединит Караганду со всей страной, эти трудности будут оставаться… А сейчас надо немедля создать местные партийные, советские, профсоюзные организации. Кто поможет в этом? Эх, помощников бы побольше!..»
Среди бескрайней холмистой степи прячется крохотный карагандинский промысел… Кое-где видны разрозненные кучки людей… Медленное, как бы робкое движение.
Очнувшись от своих размышлений, Сергей Петрович остановился, сел на большой камень, вынул из кармана блокнот, положил его на колено и принялся писать:
«Москва, Председателю ВСНХ товарищу К у й б ы ш е в у.
Ознакомился с обстановкой, приступил к работе. Планы начинают проводиться в жизнь. Закладываем три новые шахты. Для исследования качества отправили образцы угля в Донбасс и на Урал. В двух местах нашли источники воды. Местные возможности используем до предела. Но этого недостаточно. Когда придет настоящая помощь — прежде всего железная дорога, развернем широкую работу. Местное население начинает прибывать на промысел. Нужны рабочие-специалисты для обучения недавних кочевников производству. Необходимо создать местные общественные организации. Прошу принять чрезвычайные меры.
Сдав телеграмму в тресте, Щербаков, не задерживаясь, снова вышел на волю, в степь. Сергей Петрович распахнул пиджак. Он шел по степи, полной грудью вдыхая свежий весенний воздух.
Невдалеке он увидел рабочих, копающих землю, — закладывали новую шахту. Щербаков повернул к ним.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Худощавый подтянутый юноша со светло-бронзовым лицом торопливо выбежал из здания крайкома партии. Сердце у него сильно билось. На ходу он пробежал глазами документ, только что врученный ему секретарем. Сверху крупными буквами было напечатано: «Краевой комитет партии…» Этот небольшой лист бумаги был его путевкой в жизнь.
День выдался жаркий, но юноша не сбавлял шагу. Он шел по улице Карла Маркса, местами загроможденной огромными камнями. Некоторые из них были величиной с лежащего верблюда, другие — не меньше юрты. Весной тысяча девятьсот двадцать первого года в окрестностях Алма-Аты разразился небывалый ливень. С гор скатывались бурные потоки, увлекая в своем течении камни. Следы этого наводнения до сих пор оставались в городе.
Среди камней на улице вилась тропинка, узкая, как заячья стежка. Нетерпеливому юноше надоело идти по извивам, и он шел напрямик, перепрыгивая с камня на камень.
Припоминая свою продолжительную беседу с секретарем, он невольно подумал, что путь, по которому сейчас движется Казахстан, похож на эту улицу. Впереди видна выстланная зеленым ковром долина, но на пути к ней залегли глубокие овраги и высокие перевалы…
Наконец он добрался до своей квартиры.
Деревянный дом, наполовину ушедший в землю, в прежние годы, должно быть, был хорош, но во время наводнения покосился. Никто не знал, куда в бурные дни революции исчез его хозяин. Сейчас дом был коммунальный. Но у горсовета до сих пор не дошли руки привести его в порядок. Время было такое: начиная от центра республики и кончая окраинными аулами — всюду как бы шумело новоселье, жизнь еще устраивалась.