Мейрам не ошибся в своей догадке. В Коммунистической партии Сергей Петрович состоял с 1914 года. В волосах его уже густо пробилась седина, хотя ему недавно минуло только сорок пять лет. Тридцать два года тому назад его отец, шахтер, Петр Алексеевич, во время забастовки рабочих на одной из шахт Донбасса был ранен полицейской саблей. Бородатый, большой, он, не обращая внимания на льющуюся кровь из рассеченного левого плеча, поднял кулак и громко крикнул:
— За нашу кровь отплатите кровью!
В это время Сережа возвращался из школы. Под мышкой у него вместе с книгами была рогатка. Мальчика охватила жгучая жалость к отцу и ненависть к длинноусому полицейскому, сидевшему на рыжей лошади и с криком «разойдись» размахивавшему саблей. Сережа вскинул рогатку, прицелился. Гайка, пущенная меткой рукой, попала полицейскому в лицо. Он схватился за гриву коня и припал к луке.
Через год Петр Алексеевич умер. После него остались два сына и дочь, самому старшему — Сереже — было четырнадцать лет. Тяжелые времена наступили в семье. Сколько раз в сумерках, в холодной комнате молчаливо сидели вокруг матери полуголодные ребятишки. Завтра не на что купить хлеба. Печален был кареглазый Коля, еще недавно такой непоседливый; всхлипывала шестилетняя Светлана.
Однажды Анна Никифоровна, женщина спокойного и твердого нрава — лицом и характером Сергей пошел в нее, — со вздохом сказала:
— Придется тебе, Сережа, ученье бросить. В семье ты самый старший, заботы ложатся на тебя.
Был у покойного Петра Алексеевича верный дружок, хотя и младше его, — слесарь Борис Михайлович Козлов. Он-то и помог Сергею устроиться на работу в шахте.
Серьезный, с виду медлительный, неразговорчивый подросток впрягся в шахтерскую лямку. Начал он с разносчика ламп, потом стал коногоном. Был он и саночником — в низком грязном забое ползал на четвереньках и возил тяжелые сани, груженные углем. В восемнадцать лет Сергей взял в руки кайло, стал забойщиком.
Каторжная жизнь, горе семьи научили его многое понимать. Он уже знал, что не вырваться ему из темного забоя, не увидеть света до тех пор, пока и шахтой и жизнью рабочих распоряжается капиталист. Только в борьбе с хозяевами шахтеры добьются лучшей доли. И когда Борис Михайлович впервые позвал Сергея на собрание подпольного кружка, юноша охотно пошел.
Война 1914 года застала Сергея уже большевиком. На фронте он распространял антивоенные листовки, был активным партийным агитатором.
А в начале гражданской войны Сергей Щербаков вступил в Красную Армию.
Таков был Сергей Петрович Щербаков, с которым только что познакомился Мейрам, такова была его жизнь в прошлом.
Кончив бриться, Сергей Петрович надел пиджак, подсел к гостям:
— Теперь можно и поговорить.
— Вот, пожалуйста, — Мейрам протянул ему документ, выданный краевым комитетом партии.
Щербаков надел очки, прочел бумагу. Быстро сдернул очки, голубые его глаза улыбнулись.
— Хорошо! Очень хорошо!.. Много у нас всяких нужд… Но самая большая — нужна местная партийная организация. Не оформлена еще. Пора, пора оформлять! Дело мы большое затеяли, без помощи партийной организации его не выполнишь.
— Сколько у вас сейчас коммунистов? — спросил Мейрам.
— Около десяти человек. Но народ прибывает непрерывно.
— А как едут люди — самотеком или организованно?
— В большинстве едут организованно. Районы получили указание о наборе рабочей силы. В колхозы посланы типовые договоры. Уполномоченные от районов уже выехали в аулы. Председатель нашего Тельмановского райисполкома, товарищ Канабек, очень помогает нам.
— Сколько сейчас здесь народу?
— Около трехсот человек. А когда мы приехали, было не больше тридцати-сорока.
— Триста человек… Это на какое число данные?
— Сведения я получил три дня назад.
— Судя по тому, что я видел, народу стало больше.
— Возможно. Народ прибывает день и ночь, — ответил Сергей Петрович. — Вы, кажется, вчера приехали?
— Да, вчера.
— Где устроились? Тесновато у нас, неприглядно…
— Остановился я у Сейткали, но у него семья большая. Сейткали предлагает мне перейти к Ермеку.
— Резонно. У Ермека в семье только двое. Один или с женой приехали?