— Ладно, схожу, попробую, — наконец согласился Бокай и поднял голову.
С большим трудом пересиливал он себя, изменяя давнишнему своему правилу: не навязываться с просьбами к начальству. И теперь посчитал необходимым предупредить:
— Выходит, Жамантык, я как бы поручаюсь за тебя. Правда, до сих пор ничего плохого за тобой не водилось. Но здесь людей ценят по труду. Ты уж не осрами меня! Честно трудись, не жалей силы. Если потом мне скажут: «Этот твой друг оказался неподходящим человеком», — что мне тогда делать? Ты без ножа зарежешь меня. Больше я тебе ничего не скажу.
Жамантык клялся и благодарил.
— Не хуже других стану работать. Только помоги. Вовек не забуду твою доброту.
Из соседнего помещения, где работал нефтяной движок, вышел Жанабыл, вытирая паклей руки, залитые мазутом: он был машинистом при движке, Его, как и Бокая, обучил новому делу Константин Лапшин.
— Э, Боке, — весело балагурил Жанабыл, — моя машина казалась мне интересной, пока я не знал ее. А сейчас она что-то мне наскучила.
Бокай неодобрительно покачал головой.
— Зря так говоришь. Если взялся за дело, то держись его крепко. А начнешь бросаться от одного к другому, ничего путного из тебя не выйдет.
— А что путного в том, чтобы весь век крутиться вокруг одной и той же крохотной машины?
— Ты что, сразу хочешь на десяти машинах работать? Смотри не зазнавайся, дружок. Обучили тебя, доверили машину. Как же это — взять да уйти? Разве это дело?
— Нет, Боке, верблюжьим шагом далеко не уйдешь! — засмеялся Жанабыл, обнажив свои красивые, мелкие, как у ягненка, зубы. — Так не годится, Боке! Вон Байтен восемнадцать лет работал, а настоящей специальности не получил. Я за один месяц обучу Майпу, поставлю ее на свое место, а сам буду учиться токарному делу. Замечательное дело! Токарь железо в узел завязывает!
— А какая у них оплата?
— Ученикам платят немного. А у токарей оплата сдельная. Если постараешься, получишь не меньше инженера. Да разве только в заработке дело?
— Это правильно, — согласился Бокай. — Я тоже не слишком гонюсь за деньгами. Продукты и промтовары получаю наравне с подземными рабочими. Зарплаты на семью хватает. Нужно меру знать…
Разговаривая, Бокай не отрывал глаз от стрелки.
Часы показывали пять. Как ножом отрезав последнее слово, Бокай дернул за рычаг. Заревел оглушительный гудок, будто земля под ногами задрожала. Жамантык присел на корточки, зажал ладонями уши. А женщина, стоя подле него, хохотала.
Вошел парень высокого роста, сменщик Бокая.
— Митрий! — крикнул Бокай, спускаясь по лесенке. — Принимай, все в порядке.
— А как насос?
— Исправно работает. Лапшин сам наладил.
Сдав дежурство, Бокай, как был в спецодежде, отправился в горком партии. Жамантык пошел с ним.
Горком партии помещался в верхнем этаже недавно построенного двухэтажного стандартного дома. В нижнем этаже — трест. По мере роста нового города, по мере притока населения увеличивался и объем работы общественных и партийных организаций. Вместо прежнего парткома в Караганде недавно был организован горком. Перед двухэтажным зданием всегда стояли подводы, толпились люди. Одни входили в этот дом с озабоченным видом, а выходили повеселевшие; другие, наоборот, войдя уверенно, выходили, нахмурив брови. Раньше чаще всего здесь можно было встретить людей из аулов — в треухах, чапанах, теперь преобладали рабочие в ушанках и спецовках, служащие.
В приемной секретаря горкома людно. Двери кабинета закрыты. Изредка звонит колокольчик. Высокая женщина средних лет входила по звонку в кабинет и вскоре возвращалась с бумагами в руках.
Бокай был здесь впервые. Эта большая комната, где так строго соблюдался порядок, навела его на грустные размышления. Выходит, Мейрам доступен для разговора только на производстве, а здесь к нему не так-то легко пробраться. «Сплоховал я», — подумал Бокай.
— Голубушка моя, — неуверенно обратился он к женщине, — скажи, пожалуйста, Мейраму, что пришел я, Бокай.
— Придется подождать. Товарищ Мейрам проводит совещание с секретарями первичных партийных организаций.
— И долго ждать?
— Трудно сказать, — ответила женщина и снова ушла в кабинет.
Постепенно люди стали расходиться — должно быть, они тоже явились сюда без вызова и устали ждать. Но Бокай и Жамантык остались. Дверь в кабинет была неплотно прикрыта, и Бокай заглянул в щель. В кабинете собралось много народу: стулья, расставленные рядами, все заняты. Мейрам сидел за столом.
Стоя возле него, Ермек говорил: