— Новая группа донбассовских товарищей показывает пример в работе. Шахтер Воронов на шахте номер один систематически выполняет норму выработки на сто пятьдесят — двести процентов. Токарь механического цеха Ковалюк, тоже коммунист, показывает исключительные образцы мастерства. Первичная партийная организация нашей шахты борется за внедрение в производство опыта передовиков-донбассовцев. И уже налицо результаты, товарищи. Мой ученик, молодой шахтер Акым, решил вступить в социалистическое соревнование с Вороновым.
Бокай боялся пропустить хоть слово. Сам того не замечая, он все больше просовывал голову в дверь. Теперь в кабинете каждый мог увидеть его горящие любознательностью глаза, его остроконечную бородку. Но люди были заняты и не оглядывались на дверь. Когда встал и заговорил Лапшин, Бокай вдруг спохватился, осторожно подался назад: он все еще робел перед своим учителем, посвятившим его в тайны парового котла.
— Партийные организации, в том числе и у нас, в механической мастерской, — говорил Лапшин, — считают обучение молодых рабочих своим кровным делом. Это не менее важная задача, чем выполнение текущих производственных заданий. У нас управлять механизмами научились не только молодые рабочие, вроде Жанабыла и Балжан, окончивших производственные курсы, но успешно овладевают квалификацией и пожилые люди, к примеру возьмем Бокая…
Тут Бокай поплотнее прикрыл дверь и тихонько отошел в сторону. На его раскрасневшемся лице расплылась улыбка.
— О чем они там говорят? — спросил Жамантык.
— О производстве говорят, о рабочих… — Бокаю не хотелось рассказывать о том, что он слышал, и все-таки он не мог сдержать охватившей его радости. — Обо мне говорят… дескать, я кочегаром стал, ударником. На каждом собрании обо мне поминают. Вот как! Это меня донбассовские рабочие обучили…
— Эх, Бокай, вот ты и попросил бы их принять меня! Согласятся?
— А чего же не согласятся! Они никому не отказывают. Такое уж у нас правило. Сам Сергей Петрович заботится о нас. А с Козловым и Костей Лапшиным мы друзья, словно родные стали. Они и против царя боролись, и против Колчака. В семнадцатом году они Ленина видели. Вот какие это люди!
— Промысел в ход пустили тоже они?
— Конечно! Сначала приехал Щербаков, с ним еще двадцать человек. А потом народ начал прибывать. Вот недавно из Донбасса еще двести мастеров приехали. А с ними — Ковалюк. Он в механическом работает. Редкостный токарь! Работа так и горит у него в руках. Вот у этого Ковалюка Жанабыл и хочет учиться токарному делу…
Дверь кабинета внезапно открылась. Быстрыми шагами стали выходить люди.
Лапшин заметил Бокая.
— Ты зачем здесь?
— Вот пришел повидать Мейрама. Привел с собой товарища. Никак не может устроиться на работу.
— К Рымбеку надо идти, в отдел кадров.
— Не принял его Рымбек на работу.
— Почему не принял? Надо сказать об этом Щербакову.
— Говорят, в отъезде Щербаков. А Жамантыку уж невмоготу ждать. Вот мы и пришли в горком.
— И правильно сделали, что пришли, — одобрил Лапшин.
Бокай шагнул в кабинет, потянул за собою Жамантыка. «С чего начать?» От растерянности он остановился у двери.
Мейрам сам помог им выйти из трудного положения:
— Входите, входите смелее! Садитесь.
— Дорогой товарищ Мейрам! — торопливо начал Бокай. — Это мой одноаулец Жамантык. Бедняк. Сын бедняка. А его прадеда известный бай Калтай привез в наш аул, как раба, в приданое за женой. Приехал он с Калтаем, сидя на шанраке юрты, а юрта была навьючена на верблюда…
— Вы слишком длинно рассказываете, Боке, — остановил Мейрам. — Чего нужно этому человеку?
— Он приехал сюда работать. Хочет поступить в механический цех. И вот не принимают его. Говорят, справку давай, что работал у кулака Андреева на мельнице. А где он такую справку возьмет? Бедствует Жамантык. Вот уже три дня с женой и детьми мыкается по добрым людям. Помоги ему пристроиться, Ради этого дела мы и пришли к тебе.
Мейрам внимательно посмотрел на Жамантыка: видать, человек скромный, исполнительный.
— Разве аульный совет не мог вам выдать справку, что работали на мельнице?
Жамантык в замешательстве почесал затылок.
— Об этом я, признаться, не подумал.
Тут опять вмешался Бокай.
— Он машину знает… Ручаюсь за него. Прадед Жамантыка был…
— Верю, — остановил Мейрам поток его слов, видя, что Бокай опять повел речь о родословной своего земляка. — Если уж вы ручаетесь за него, то и возьмите под свое наблюдение: помогите, если что не сумеет сделать. Это ваша обязанность, вы ударник.