Перед уходом он дал Ермеку указание:
— Уклон дальше не будем углублять. С завтрашнего дня ваша бригада перейдет на другое место.
— Куда?
— Есть богатый пласт. Его еще англичане исследовали, но не сумели разработать.
— Знаю. Это вторая лава. А с газом как?
— Не очень много. Удалим. Этот пласт поможет нам выполнить план. Ваша бригада ударная. Без всяких скидок. Ей и доверим самые важные и экстренные работы.
Сказав это, Орлов пошел вверх, дав знак Алибеку.
По пути он завернул к одной из плит. Плита служила как бы передаточной станцией. Уголь, добытый в лавах и печах, поступал через штреки на плиты и отсюда по уклону подавался на-гора́.
Сейчас на плите кипела горячая работа. Взад и вперед двигались вагонетчики, подвозившие уголь из дальних лав и печей на лошадях, а из ближних — вручную, подталкивая вагонетку. Тачек теперь не видно. Но для вагонеток еще нужна была живая сила.
— Скоро повсюду заставим работать электрический ток, — говорил Орлов. — Тогда дело у нас пойдет веселей.
Алибек промолчал, словно прислушивался к голосам людей, работавших у плиты.
— Давай порожняк!
— Пропускай нас, чего стоим!
— Сколько вагонов подали на-гора́?
— Поднимай!
— Ауп!
— Вы обратили внимание? — снова повернулся Орлов к Алибеку. — Все эти люди недавно из аула. И вот уже помаленьку начинают распоряжаться на шахте. Хозяевами себя чувствуют. Конечно, еще много неполадок. Но новые шахтеры не остановятся на полпути. Их трудовой энтузиазм — ключ к овладению жизни. Я теперь верю в это.
Казалось, Орлов заговорил так не случайно. Как бы проверяя впечатление от своих слов, он часто бросал на Алибека испытующий взгляд. Но Алибек и на этот раз не ответил. И по его замкнутому лицу трудно было определить, как он относится к словам инженера.
Орлов подошел к плите, чтобы выяснить причину шума. Оказалось: на повороте свалилась набок вагонетка, образовался затор. Вагонетчик бранил укладчиков рельсов:
— Чтоб не пошел им впрок их заработок. Попадись они сейчас на глаза, дал бы я им жару за такую укладку!
Орлов осмотрел дорогу и вагонетку, достал блокнот, записал:
«Дорога поворачивается слишком круто. Рельсы соединены неплотно. Вагонетка оказалась несмазанной. Нужно немедленно прислать людей для исправления пути».
Зазвонил звонок, извещая, что вышел состав. У плиты сгрудились рабочие. Орлов, подбежав, начал расталкивать их по сторонам.
— Не толпитесь на пути, опасно!
И подумал — надо записать: «Рабочие плохо знают правила техники безопасности. Обучить в обязательном порядке».
За последнее время Орлов, обходя шахту, чаще чем прежде, записывал для памяти все неполадки, какие подмечал. Но, по необщительности характера, с рабочими говорил мало. Подмечал, записывал, а необходимые распоряжения проводил через Щербакова.
Поезд подошел к остановке быстрее, чем положено. Орлов и это взял на заметку. Рабочему, стоявшему у плиты, задал лишь один вопрос.
— Сколько отправили?
— Восемьдесят три вагона.
— Хорошо, — коротко сказал инженер и пошел дальше.
Он отправился к старым забоям, думая еще раз осмотреть пласт, о котором говорил Ермеку. Когда отошли на значительное расстояние, Орлов тихо произнес:
— Вы тогда сказали, что знаете, кто вызвал обвал шахты, Что же, позор принял я, а убыток, не говоря уже о раненом рабочем, понесла шахта. Работа не остановилась, и этот случай постепенно забывается. Но не все сойдет вам так легко с рук. Бросьте это дело. У вас дочь — хорошая девушка. Подумайте о ней. Да и сами вы еще сможете оправдать себя на честной работе.
— Птица счастья упорхнула с моего плеча, — произнес Алибек с горечью и злобой.
Орлова охватил гнев:
— Не толкайте меня на крайность! Что же, вы думаете, я так и буду молчать о вашем преступлении?
Разговор оборвался. Наступила тишина. Шум работы не доходил сюда. Алибек и Орлов шли по штрекам и лавам, уголь из которых уже давно был выбран. Они приближались к месту стыка под землей с соседней шахтой «Герберт». Опасаясь газа, Орлов часто поглядывал на фонарь.
Алибек вдруг захохотал. Потом проговорил возбужденно.
— Ладно! Что отпущено — то прожили, что положено — скушали. Осталось жить не больше, чем старой овце. А мечтаем о невозможном. Если вы советуете, я бросаю…
Орлов остановился, схватил руку Алибека и крепко пожал ее. Он долго не выпускал ее из своей. На сухом, бескровном лице его появился румянец. Когда он заговорил, его голос прерывался.