Андреа. Замолчи!
Томас. А-а.
Оба прислушиваются к разговору родителей в гостиной.
Мать. Да пойми ты, Паттини…
Хилда. Ну не съем же я его, в самом деле, дядя Генри. Я думала, мы уже обо всем договорились.
Отец. Я просто не знал.
Мать. Не дури, Паттини, лучше помоги мне застелить постель. Отец. Сейчас. Но к чему такая спешка?
Хилда. Почти восемь часов.
Мать. А утром она вернется домой.
В комнате Андреа.
Томас (с улыбкой). С папой так трудно сейчас, он ужасно нервничает в последнее время. С чего бы это? Может, он снова решил выйти на улицу и никак не может собраться с духом?
Андреа. Что это они там говорят насчет постели?
Томас. Какой постели?
Андреа. Они толкуют о постели.
Томас. Не знаю.
Андреа. Нет, знаешь, просто хочешь скрыть от меня.
Томас. Но я правда и понятия не имею.
Они прислушиваются, но голоса в гостиной уже затихли. Мать и отец направляются в комнату Андреа. Мать несет простыни, отец — подушку. Хилда, оставшись в гостиной одна, включает радио. Едва отец и мать входят в комнату, Андреа вскакивает.
Андреа. Что случилось?
Мать. Нужно приготовить постель для Хилды.
Томас. Она будет спать здесь?
Андреа (с сомнением). Со мной? Зачем это?
Мать. Нет, сегодня ты ляжешь наверху, в папиной комнате. Андреа (кричит). Нет!
Мать. Андреа, не заводись снова.
Андреа. Нет! Нет! Нет!
Мать. Ну переночуешь сегодня в другой комнате, и что из этого? Отец. В самом деле, подумаешь, велика важность. Как будто… Андреа. Нет! Нет! Я не позволю ей оставаться здесь наедине с Томасом. Не будет этого! Я не дам ей влезть к нему в постель. Отец. Но, Андреа, никто об этом и не думает.
Андреа. Нет, речь идет именно об этом. Она мечтает заполучить Томаса, но этого не будет.
Мать. Андреа!
Андреа. Раз она старуха и ни один мужчина на нее ни разу не взглянул, можно являться сюда и вешаться мальчику на шею! Да это… Отец. Андреа, ты переходишь все границы.
Андреа (.истерически). Этого не будет!
Мать (жестко). Хилда имеет полное право провести вечер наедине с Томасом. Будь у тебя жених, мы бы точно так же старались создать обстановку для тебя и твоего суженого.
Андреа (саркастически смеется). Жених! Это вы о Томасе? Да он ни о чем таком понятия не имеет!
Томас. Ну конечно.
Мать. Разве я непонятно тебе объяснила, Томас?
Отец. И я тоже?
Томас. Про невесту — да, а про постель — нет.
Мать. Вспомни, о чем мы говорили: ты будешь жить в новом просторном доме с мраморной ванной. А ты сказал, что хочешь остаться здесь. Но ведь я объяснила тебе, что нельзя жить с женщиной, не обручившись с ней, а потом нужно вступить с ней в брак?
Андреа. Ты совсем не про то говоришь.
Мать. Заткнись!
Андреа. Томас, они дурачат тебя.
Отец. Но, Андреа…
Андреа (истерически кричит). Нет, нет, этого не будет!
Отец. Не будь смешной, Андреа, право, ты иной раз ведешь себя как ребенок, ничуть не лучше Томаса.
Мать. Вот именно. А ведь вы уже не маленькие. В вашем возрасте пора наконец понять, что жизнь — это не шутка и она не похожа на те фантазии, которые вы сочиняете в темноте. Мы с папой день и ночь в заботах, а вы только портите все дело.
Томас. Но я ничего не сделал, мама.
Мать. Ты позволяешь сестре вертеть собой, бегаешь за ней, как собачонка, смотришь ей в рот, а она только и думает о том, как настроить тебя против родителей. Мы же любим тебя и готовы на любые жертвы. И это самое большее, что мы можем сделать для тебя.
Отец. Это верно, мой мальчик, поверь мне, ты поймешь это потом, когда нас уже не будет на свете.
Андреа. Я ненавижу вас, ненавижу!
Мать (язвительно). Ха! Вы только послушайте ее! (Томасу.) Ты считаешь, это нормально — так разговаривать с твоими родителями? Ты слышал что-либо подобное?
Томас. Не следует так говорить, Андреа.
Андреа. Да, конечно, я должна со всем соглашаться, я должна молча смотреть, как… (Голос ее срывается.) Нет.
Мать. Значит, ты подтверждаешь, что не желаешь Томасу счастья, что ты решила испортить ему жизнь, а заодно и нам, и себе тоже.
Андреа. Мне от вас ничего не нужно, так и знайте!