Мать. Иди к себе в комнату, ложись спать.
Хилда. Я не желаю больше выслушивать подобные вещи, тетя. Как она смеет говорить мне это в лицо! Никогда в жизни меня так не оскорбляли. Я хочу уйти отсюда, тетя, я хочу поскорее вернуться домой, к маме, я расскажу ей все. О, такого я не ожидала…
Мать (грубо, обращаясь к Андреа). А ну, быстро в свою комнату, ты…
Андреа (уходит, но в дверях останавливается и кричит). Убирайся восвояси, беги к своей мамочке, там твое место. Две старухи! Пусть на тебе женится какой-нибудь деревенский увалень — молочник или кто-нибудь из твоих слуг, кому работать надоело. Давай, давай, беги за ним, пока не поздно. (Стремительно взбегает по ступенькам и скрывается в своей комнатке.)
Мать запирает дверь в гостиной.
Хилда. О, тетя, тетя!
Мать. Не расстраивайся, детка, больше это никогда не повторится, обещаю тебе, что ты в первый и в последний раз в моем доме слышишь такие ужасные вещи.
Хилда. О, ничего подобного я даже представить себе не могла. Я так хорошо думала обо всех вас и не предполагала, что стану причиной раздора в вашем доме, что Томас сбежит от меня, как от прокаженной, что меня обвинят… Я хочу уйти отсюда, тетя, и как можно скорее.
Мать. Подожди, детка, подожди. (Опускается на кушетку.) Послушай, Хилда, я больше не могу от тебя это скрывать: я солгала тебе. На нашей семье лежит проклятье.
Хилда. Я это поняла.
Мать. Я сама хотела бы уехать подальше отсюда, снять небольшой домик где-нибудь в деревне, с садиком и лужайкой, где так приятно посидеть вечерком. Но ничего не выйдет. Ведь мы не платим за жилье, Генри может жить в этом доме по милости Музыкального общества до конца своих дней. И потом, в деревне мое пособие по безработице будет намного меньше. Вот и приходится, как последним нищим, жить в городе, где нас знавали в лучшие времена. Мы могли быть счастливы, если бы примирились со своей судьбой, удовольствовались тем, что имеем, но ничего не выходит, по правде говоря, я и сама не знаю, почему. Иной раз я спрашиваю себя: «Почему мы несчастливы?» Потому что мы носим в себе все свои несчастья, Хилда, потому что мы притягиваем беду. Как все люди наделены определенным цветом волос, так мы наделены несчастьями, думаю я иногда.
Хилда. Ну что вы, тетя.
Мать. Ты еще слишком молода, детка, тебе этого не понять.
Хилда. Как же это? Ведь у вас была такая благополучная семья.
Мать. Да и раньше было то же самое, просто мы не осознавали этого. Однако все было именно так.
Хилда. Ах!
Мать. И вот мы сидим здесь взаперти, и нет у нас никакого выхода. Мы ведь даже носа на улицу не высовываем, один Томас время от времени убегает куда-то, словно дикий олень. Мы ни с кем не решаемся заговорить на улице. Над нами все издеваются, нас высмеивают.
Хилда. Но это совсем не так, тетя. Я знаю многих людей, которые уважают вас. Я уверена, у вас есть друзья, о которых вы даже не подозреваете.
Мать (язвительно смеется). Вот-вот, не подозреваем. Прежде, в самом начале нашей семейной жизни, старые друзья Генри нередко бывали у нас в доме. Где они теперь? А мои подружки по пансиону? В те годы я была задорная, веселая девушка, меня звали повсюду. У меня было прозвище Маковка, потому что я всегда носила красные платья. Посмотрел бы кто-нибудь сейчас на эту Маковку. Куда-то они все пропали, прежние знакомые, один за другим. Все нас стыдятся и избегают, наша бедность колет им глаза. Не с кем даже поболтать о пустяках, о которых любят болтать женщины, совершенно не с кем. Сижу здесь, как овчарка на цепи, и караулю двух мужчин, которых по-настоящему и мужчинами-то не назовешь, и дочь-развратницу. Вот так уходят годы. Ах, Хилда…
Тем временем Андреа погасила свет у себя в комнате и спустилась по лестнице. Она, пытается открыть дверь в гостиную, дергает за ручку.
Андреа. Откройте!
Мать. Посиди там, ты здесь ничего не забыла.
Андреа (громче). Открой, мама.
Мать (еще громче). Нечего тебе здесь делать. Лучше не показывайся.
Андреа (барабанит кулаками в дверь). Открой! Открой! Открой!
Сосед наверху снова стучит в потолок. Мать отпирает дверь, и Андреа врывается в гостиную. Внезапно смешавшись, садится.
Андреа (жалобным тоном). Я не могу заснуть.