Стефан (с усмешкой). Может быть.
Джекки. Я-па те-пе бя-па лю-пу блю-пу.
Стефан. Что?
Мол храпит.
Джекки (кричит). Мол! Мол! Он везучий, но и он скоро нарвется.
Стефан. Он вор.
Джекки. Да, но глупый вор. И никогда не поумнеет. Это у него от отца, тот тоже был не больно сообразительный.
Стефан. Он что, тоже был вор?
Джекки. Да. У нас был один отец. Мол — мой братишка. Позавчера нас выставили из дома Рафаэля за то, что Мол открутил все дверные задвижки и продал. Он когда-то слышал, что во время войны медь и цинк ценятся не меньше золота. И вот позавчера по радио передали, что американцы высадились в Антверпене, а русские уже в Германии. Потом оказалось, что это радиоспектакль, но мы узнали об этом уже после того, как все задвижки были проданы.
Стефан. Надеюсь, здесь он этого не сделает.
Джекки. Будь уверен. Он никогда не делает одно и то же дважды. Здесь он найдет что-нибудь новенькое. Не смотри так на мои ляжки.
Стефан (отворачивается). А я и не смотрю.
Джекки. Я тебе нравлюсь? (Принимает соблазнительные позы, копируя красоток с журнальных обложек, он смотрит в замешательстве. Она ставит ту же пластинку, кружится вокруг него, теребит ему волосы.) Я-па те-пе бя-па лю-пу блю-пу. Стан-пан цу-пу ем-пем?
Входит Рафаэль. У него мрачное лицо, волосы взлохмачены, костюм помят. Он выдергивает штепсель проигрывателя из розетки, садится на диван возле Мола и неподвижно смотрит перед собой.
Стефан. Привет, Рафаэль. Хорошо выспался? (Джекки.) Он что, сердится на меня? Я сделал что-нибудь не так? Ну, тогда я пошел готовить кофе.
Рафаэль. Мне без молока. (Джекки.) Я скоро стану управлять этой страной, и моя грозная воля будет законом, тебя первую поставят к стенке, не посмотрят, что беременная. То, что этот олух провел с тобой ночь, меня не волнует. Но того, что я сейчас слышал, я от тебя не ожидал. После всего, что я сделал для тебя! Ты не имеешь права! Не-пе им-пим е-пе ешь-пеш пра-па ва-па. Ты превращаешь все, что было между нами, в прах! Между нами все кончено, ладно, но пусть хоть останется наш язык. Ты обучила меня этому языку в минуты нашей исступленной страсти, он принадлежит только нам, единственный человеческий язык на свете. А теперь ты разговариваешь на нем с этим кре-пе ти-пи ном-пом! Джекки, как я унижен! Я-па те-пе бя-па лю-пу блю-пу — как часто я шептал тебе эти слова и слышал их в ответ, когда мы делили ложе! А теперь это превратилось в пустую болтовню, эти же слова ты говоришь какому-то… Утро полетело к черту. И весь день, наверно, тоже. Сегодня настанет мой конец, я погибну, сгину, превращусь в ничто.
В кухне свистит чайник.
Что ЭТО?
Джекки. Кофе.
Рафаэль. Этот парень просто святой.
Джекки. Он любит людей. (Стефану, который входит с чашками.) Правда, Стефан?
Стефан. Кто? Я? Конечно. А вы разве нет?
Рафаэль. Не лги, Стефан, ты не любишь людей.
Джекки уходит на кухню.
Вот тебе пример. Я сижу здесь с моим ангелом Молом и пытаюсь спокойно начать новый день, в состоянии полной релаксации поглощаю неприятные запахи, окружающие нас, — короче, сосредоточиваюсь на обыденной повседневности. А что делаешь ты? Болтаешь-балаболишь у меня над ухом, а оно так чувствительно к малейшему колебанию в этот неурочный час, что перестает слышать. Ты говоришь, что любишь людей, но первое, что делаешь с утра пораньше, — нахально суешь нос в чужие дела, мешаешь человеку в самые лучшие мгновения дня, когда ангелы еще летают вокруг, когда человек еще способен думать обо всем на свете. Следовательно, ты не любишь людей, потому что ты не любишь одного человека. Следовательно, тебя нужно поставить к стенке. (Обращается к Джекки, которая приносит кофе и разливает по чашкам.) Спасибо, дорогая. (Стефану, который пьет кофе.) И ты говоришь, что любишь людей! Каждый день над твоей головой поднимаются самолеты (угрожающе показывает наверх) и кружат с кобальтовыми бомбами в чреве. Ты хоть одним словом, хоть одним жестом когда-нибудь протестовал против этого? Молчишь! А кто молчит, тот соучастник. (Пьет кофе.) Отменный кофе. (Указывает пальцем на Стефана.) Ты несешь ответственность за кобальтовую бомбу!
Стефан. Мне очень жаль. А что я должен сделать?
Рафаэль. Неважно — что, только не утверждай, будто ты любишь людей. Добавь сахару, дорогая. Впрочем, не принимай близко к сердцу, Стефан, не один ты такой.
Мол (несколько раз вдохнул аромат кофе и наконец проснулся). Кофе. Привет, ребята.