Джекки. То была ночь, а теперь день, новый ясный день.
Стефан (обиженно). Ну ладно, Белоснежка. (Сердито собирает чашки и уходит на кухню. Слышно, как он моет посуду.)
Джекки красит ногти, напевая. Входит Баарс в космическом скафандре. Они узнают друг друга и оба пугаются.
Джекки. Герард! Черт возьми, Герард!
Стефан (из кухни). Что ты сказала?
Баарс делает отчаянные знаки, прижимает палец к губам, закрытым скафандром.
Джекки. Ты отправляешься на Луну, Герард? (Язвительно смеется.)
Баарс усиленно жестикулирует, призывая ее замолчать.
Стефан (из кухни). Не могу разобрать, что ты говоришь. Знаешь, Джекки, мне кажется, я понял, как надо. Я-па те-пе бя-па лю-пу блю-пу! Правильно? Я разгадал!
Баарс (сняв скафандр, кричит). Что? Что я слышу?
Стефан (показывается в дверях). Здравствуйте, господин Баарс. Это моя подруга Джекки.
Баарс. Что ты сказал, Стефан, повтори!
Стефан. Здравствуйте, господин Баарс. Это моя…
Баарс. Нет-нет, до этого. Просто возмутительно!
Стефан (задумывается). А, это! Это у нас с Джекки такой тайный язык. Только шифр я вам не открою.
Джекки. Он его хорошо знает.
Баарс. Даже слишком хорошо!
Стефан. Тогда скажите. А, вот видите! Это она меня научила. Я все утро тренировался. Послушайте. До-по бро-по е-пе у-пу тро-по.
Баарс. Замолчи, Стефан, не береди рану!
Стефан. А что такое?
Баарс. Так, Стефан, я первый раз объяснялся в любви. Ирме де Фиссер, в двенадцатом году.
Стефан. Какое совпадение!
Баарс. Ты только что зачеркнул, уничтожил всю мою юность, Стефан. Язык, которым я изъяснялся с любимой, ты выбросил в помойное ведро, где роются все кому не лень!
Джекки (сердито Баарсу). Не надо было учить меня!
Баарс. У тебя нет никакого уважения к человеческой душе!
Джекки. Ау тебя ко всему остальному!
Стефан. Так вы знакомы?
Баарс. Нет, конечно. Кто эта особа? Что она здесь делает?
Джекки. Разумеется, я совсем не знакома с этим господином. Ведь это не он две недели назад бросил меня одну в ресторане, это не он обещал мне поездку на Карибское море!
Баарс. Мальчик, почему ты не на работе?
Стефан. Вы же сами сказали, что в день вашего рождения я…
Джекки. Так это у него день рождения? Значит, он живет здесь? (Баарсу.) Ты живешь здесь? (Злорадно смеется.)
Баарс. Как она попала сюда?
Стефан. Так вы ее знаете?
Баарс. Разумеется, мой мальчик. Отец должен быть откровенен со своим сыном. Я хорошо знаком с Джекки. Даже очень хорошо.
Джекки. Это он и есть, тот самый тип, который обещал мне круиз по Карибскому морю.
Стефан. Господин Баарс? И рок-н-ролл в пустыне тоже он?
Баарс. Что?
Стефан. А где находится этот ночной клуб?
Баарс. Какой ночной клуб?
Стефан. Владельцем которого вы являетесь?
Баарс. А, этот… Я рассказал ей об этом клубе, потому что хотел доставить ей удовольствие. Что еще может несчастный старик рассказать такой девушке?
Джекки. Ты бросил меня в ресторане, за столиком, и я ждала целый час, у меня ведь не было ни гроша в кармане! Я была вынуждена пойти с органистом в тот вечер.
Стефан. Господин Баарс! Как вы могли! Такая девушка…
Баарс. Я не ищу оправданий. В моем возрасте либидо работает на ускоренных оборотах. Я посыпаю голову пеплом. (Обнимает Джекки.) Прости меня.
Джекки. А потом являешься сюда с невинным видом, да еще в этом скафандре!
Стефан. Оставьте ее в покое! (Вырывает Джекки из объятий Баарса.)
Джекки. Ты только посмотри! (Баарсу.) Можно подумать, он мой хозяин!
Рафаэль (входит с сигарой во рту, ищет спички, при виде Баарса останавливается). Здравствуйте, майор! Я думал, при современных темпах проведения испытаний вы уже расщепились на атомы!
Баарс (строит гримасу). Кто вы?
Рафаэль. Вы меня не знаете, но зато я вас знаю. Несколько дней назад в баре «Кукарача» вы беседовали с господином Реми из Промышленного банка. Речь шла о вашем племяннике Стефане.
Баарс. О каком племяннике? О моем сыне!
Рафаэль. Вы говорили о его стихах, а я подслушивал. Мне хорошо известна ваша секретная деятельность в качестве пилота-испытателя. Хочу вам сразу сказать, майор, ваши испытательные полеты — единственный подвиг в наше время, никчемный, смертельный и глупый. Я восхищаюсь вами, майор.
Баарс. Благодарю вас.
Рафаэль. Меня зовут Рафаэль тен Харент, и, поскольку я тоже поэт, я осмелился прийти в гости к вашему племяннику. Если вы не возражаете, конечно.