Паул. Понимаю.
Элена. Но, по-моему, он отдыхает слишком много. Он отдыхает день и ночь. Пожалуй, это даже вредно.
Паул. Вы хотите сказать, копье без работы ржавеет?
Элена. Да. И вам это должно быть отлично известно. Потому что уже ваш знак зодиака говорит об этом. Вы ведь трудолюбивая пчелка.
Паул (смущенно). Стараемся.
Пауза.
Элена. Знаешь, Эдвард целыми днями сидит как монах. Погруженный в себя, такой отрешенный, что у меня прямо слезы на глаза наворачиваются. (Обращаясь к Паулу, с вызовом.) Что ты там делал? О чем думал? Может, расскажешь нам? (Не дождавшись ответа, вновь поворачивается к Эдварду.) Я сразу подумала: вот человек, похожий на тебя, такой же тихий, спокойный. Приведу-ка я его домой. Чтобы ты как бы посмотрел на себя со стороны.
Паул. Но ведь я совершенно не похож на вашего мужа.
Элена. Верно, но ты точно такой же эгоист. А может, нет? По крайней мере так мне показалось там, на пляже.
Паул (обиженно). Если в чем-то и можно обвинить Паула ван дер Хаака, то только не в том, что он эгоист.
Элена. Не нужно этого стыдиться.
Паул. А я и не стыжусь.
Элена. Во всяком случае, вы, как Дева, прекрасно поладите с Эдвардом. Оба вы тихие люди! Мне кажется, что вы, как и Эдвард, терпеть не можете, когда вам надоедают. Верно? (Подходит к Паулу, пристально смотрит ему в глаза, поворачивает его лицо в сторону.) Вы правы, в профиль вы совсем не похожи на Эдварда. (Вновь поворачивает его лицо прямо.) И в фас тоже. (Отпускает лицо Паула. Пауза. Подходит к дивану.) А то, что господин ван дер Хаак оказался здесь в этот злосчастный момент, разве не чудесное знамение, Эдвард? Человек из Экло специально приезжает к нам на остров, приходит на наш пляж. (Пауза.) Как вас зовут?
Паул. Александр. Но все называют меня Паулом.
Элена. Как странно. Отца Эдварда звали Марком, но все звали его Глоток. Он был любитель выпить. Он пропал в прошлом году. Мы больше никогда не увидим его.
Паул. И вы даже не знаете, куда он…
Элена. Нет. Никто не знает, уверена. И что бы ни говорили, как бы ни объясняли, никто никогда этого не узнает. Я любила его не меньше, чем Эдварда. Он был кутила и весельчак, не то что Эдвард. Все его любили. Глоток здесь, Глоток там — только и слышишь в Антверпене со всех сторон. И вот он лежит, высохший и белый, как ненужная бумажка, с дурацкой свечой в руках, которая никак не хочет стоять прямо, лежит с закрытыми глазами, с закрытым навсегда ртом.
Паул. Не надо отчаиваться. Что Господь отнимает правой рукой, то Он возвращает левой.
Элена. Ничего подобного! Ложь! Обман! Ничего этого нет! Незачем давать себя дурачить! Ничего Он не возвращает и ничего не дает взамен. Ничего! Мы с Эдвардом женаты восемь лет, и никакого, ни малейшего намека на беременность, ни разу. А знаешь почему?
Паул. Неисповедимы пути Господни.
Элена. Да, потому что мы с Эдвардом всегда на точке кипения. Мы любим друг друга так неистово, так страстно, уважаемый господин из Экло, что все вокруг — и кровать, и комната, и весь мир — пышет жаром и испепеляет любой плод. От нас прямо пар идет, словно от взмыленных лошадей. Ни один зародыш не может выдержать такое.
Паул. То, что вы говорите, несколько…
Элена. Хорошо. Можете не верить. (Отворачивается от него. Говорит, как бы размышляя вслух.) И вот с месяц назад над моим мужем вдруг пронеслось нечто, и оно застряло в его мозгу. Словно опухоль какая-то появилась, она давит на его нервную систему. Кажется, что он уже сейчас — а ему нет еще и сорока — махнул рукой на свою жизнь. И на мою тоже. Я не знаю, чем ему помочь. Хочу помочь и не знаю как. (Пауза.) Ты любишь море?
Паул. Я не могу без него.
Элена. А солнце?
Паул. Кто же не любит солнца? Поры…
Элена. Он!
Паул (смотрит на Эдварда). Вот как?
Элена. Да, именно так!
Паул (в раздумье). Странно. Впрочем, я знал одного человека, который не переносил солнце. От одного-единственного лучика у него выступала сыпь на коже. Ужас! (Пауза.) Сегодня, пожалуй, еще жарче, чем вчера.
Элена. Может, это странно, но мой муж, с тех пор как мы приехали на этот остров, ни разу не загорал. Мы приплыли сюда на пароходе, а этот дом сняли еще в Антверпене. Чтобы успокоить нервы Эдварда. «Домик в горах», — сказали нам. «У моря, на солнечном юге», — сказали в агентстве. Четыре с половиной тысячи франков в месяц.
Паул. Что ж, вполне сносно.
Элена. Наедине с природой. Ну так вот, прибыли мы сюда со своими пожитками и сразу ринулись в душ.