И Мирла. Он знал, прежде чем возвратиться, что она будет стоять там, улыбаясь. Именно такой он запомнил ее и пронес в памяти в течение многих лет.
Музыка была громкой, и Тим поднял свой стакан, чтобы вновь наполнить его, радостно возбужденный шумом, скоплением людей и девушкой, которая прильнула к нему, плотно прижавшись к его телу крепкой грудью, охваченная желанием.
На мгновение фантомное видение другого места промелькнуло в памяти Тима, обрушивая на него страх одиночества, и усилием воли он прогнал его и вернул свои мысли обратно.
Вино пролилось из стакана, но это не имело значения. Тим выпил остатки и разрешил стакану упасть на пол. Затем он повернулся, ища руки девушки.
— Ван, что-нибудь случилось? — спросила Мирла.
Ее улыбка сменилась участливым взглядом.
— Нет, ничего, — успокоил ее Вандергер.
«Это галлюцинация! — подсказывало ему сознание. — И все же не менее реальная, чем сама жизнь.»
Мирла положила свою руку на его плечо и взглянула ему в лицо.
— Ты остановился так внезапно и выглядишь озабоченным.
— Мирла, случилось что-то странное.
На глаза ему попалась скамья позади дорожки. Он подвел к ней Мирлу и усадил.
Его сердце билось сильно и ровно.
— Что это, Ван? Мечта? Или… А мечта ли? Скажи мне.
Вандергер так и сделал.
— Я был там, — закончил он. — Все произошло как бы в мгновение ока. И теперь я здесь.
Мирла пристально взглянула на него и проговорила:
— У тебя странная мечта, Ван. Но, в конце концов, это всего лишь мечта. А здесь — реальность.
— Так ли это, Мирла? Разве годы тренировок были лишь мечтой? Я до сих пор знаю, как поставить в док «Марк-IX» на десяти унциях реакторной массы. Я знаю математику, знаю запах охлаждающегося раствора, когда трубы охлаждения лопаются от чрезмерной перегрузки; помню имена людей, которые первыми установили маркер на Плутоне, первую партию космонавтов, высадившуюся на Церере и…
— Ван, это была всего лишь мечта! Тебе приснилось это.
— Какой сейчас день? — прервал он ее.
— Первое мая…
— Первое мая две тысячи седьмого года. Да. Это дата взрыва Главного Купола на станции Марс-1, когда погибло двенадцать человек из числа технического персонала. Одним из них был агроном Мейфилд.
Вандергер вскочил на ноги.
— Я еще не видел последней газеты, Мирла. Ты знаешь это. Мы гуляем всю ночь.
— Ты имеешь в виду, что…
— Давай найдем сегодняшнюю газету. В ней должны быть новости.
Идя по дорожке, они пересекли весь парк и вышли на улицу, свободную от народа.
Десятью минутами позже в ночном клубе раздался громкий голос диктора телевидения:
— Только что по Беллерфонской релейной связи получено сообщение. Среди убитых — полковник Марк Спенсер, комендант Марса.
— Ошибка, — вмешался Вандергер. — Он был ранен, но выздоровел.
— … доктор Грегор Мейфилд, известный своими работами по экологии пустынь…
— Мейфилд! — воскликнула Мирла. Она задыхалась от волнения. — Ван, ты знал!
— Да, — голос Вандергера был бесцветным. — При отсутствии материи пространства не существует. Время — функция пространства; это среда, в которой происходят события. При отсутствии пространства не может быть движения и не может быть времени! Я могу быть там — здесь!
— Ван! — Мирла вцепилась в его руку. — Мне страшно. Что все это значит?
— Я собираюсь обратно.
— Собираешься… обратно?
— Неужели ты не понимаешь, Мирла? Я не могу дезертировать со своего корабля. Мой второй пилот отказывается от Программы, которой я посвятил всю свою жизнь. Я не могу разрешить им рассматривать полет МС-корабля как аварию, как шлепок, который убил двух человек! Это загасит последнюю слабую искру, которая поддерживает существование Программы.
— Я не понимаю, Ван. Каким образом вы вернетесь обратно в мечту?
— Я не знаю, Мирла. Здесь произошло чудо. Может быть…
Все еще вглядываясь в ее лицо, он закрыл глаза и представил себе отсек управления МС-корабля, вспомнил давление на его тело в отсеке, головокружение во время невесомости, запах замкнутых помещений, боль…
8
Боль пронзила его, как раскаленное копье. Он открыл глаза и увидел пустое кресло и пустые экраны.