Сестра Крейвен снова засмеялась.
— Ее не надо учить, как добиться своего. Все, что ее светлость пожелает, исполняется. Есть такие женщины — хитрые, как обезьяны. Если им кто-то сопротивляется, они сразу ложатся, закрывают глаза и напускают на себя больной и трогательный вид или же устраивают нервную бурю… Но миссис Фрэнклин относится к трогательному типу. Не спит всю ночь и по утрам бледная, словно смерть, и истощена до предела.
— Но ведь она действительно тяжело больна, верно? — удивленно спросил я.
Сестра Крейвен бросила на меня какой-то странный взгляд и сухо сказала:
— Конечно, — и затем резко сменила тему.
Она спросила меня, правда ли, что я был здесь во время первой войны.
— Да, совершенно верно.
Она понизила голос:
— И здесь было совершено убийство, да? Мне так сказала одна горничная. Укокошили старую даму?
— Да.
— И вы тогда были здесь?
— Да.
Она слегка поежилась и сказала:
— Тогда все ясно, верно?
— Что ясно?
Она бросила на меня украдкой быстрый взгляд.
— Какая… какая у дома атмосфера. Вы ее не чувствуете? Я чувствую. Что-то не так, вы меня понимаете?
Я немного помолчал, обдумывая ее слова. Была ли она права? Насильственная смерть… по злобному умыслу… действительно оставляет такой сильный отпечаток на месте, что он ощутим и после многих лет? Медиумы говорят, что да. Стайлз по-прежнему несет на себе следы столь давнего события? Здесь, в этих стенах, в этих садах зарождались и зрели мысли об убийстве, которые под конец осуществились. И они по-прежнему заражают воздух?
Сестра Крейвен прервала мои размышления, резко сказав;
— Я однажды служила в доме, где произошло убийство.
Никогда не забуду. И знаете, по-моему, такого никто не забудет. Один из моих пациентов. Мне пришлось давать показания и все такое. Я очень странно себя чувствовала. Для девушки переживание не из легких.
— Должно быть. Я сам знаю…
Я смолк. К нам большими шагами из-за угла дома приближался Бойд Кэррингтон.
Как обычно, его жизнерадостная личность прогнала все тени и заботы. Он был таким большим, таким здравомыслящим, таким свободным… милый сильный человек, который прямо-таки излучал веселье и благоразумие.
— Доброе утро, Хэстингс, доброе утро, сестра. Где миссис Фрэнклин?
— Доброе утро, сэр Уильям. Миссис Фрэнклин в конце сада, под буком, неподалеку от лаборатории.
— И Фрэнклин, наверное, в лаборатории?
— Да, сэр Уильям… с миссис Хэстингс.
— Несчастная девушка. Это надо же в такое утро сидеть взаперти и химичить! Вам следует выразить протест, Хэстингс.
Сестра Крейвен быстро заметила:
— О, миссис Хэстингс вполне счастлива. Ей это нравится, и доктор не может без нее обойтись, точно вам говорю.
— Несчастный парень, — сказал Бойд Кэррингтон. — Если бы у меня секретарем была такая хорошенькая девушка, как ваша Джудит, я бы смотрел на нее, а не на морских свинок… а?
Джудит бы жутко разозлилась на такую шутку, но она пришлась по душе сестре Крейвен, которая громко расхохоталась.
— О, сэр Уильям! — воскликнула она. — Зачем вы такое говорите? Уж мы-то все вас знаем! Но бедный доктор Фрэнклин — человек серьезный… он думает только о своей работе.
Бойд Кэррингтон весело заметил:
— Похоже, его жена сидит так, чтобы не спускать глаз со своего муженька. Наверное, ревнует.
— Вы столько знаете, сэр Уильям!
Сестра Крейвен прямо-таки восхищалась этим подшучиванием. Она неохотно заявила:
— Ну что ж, мне, пожалуй, пора. Надо справиться насчет солодового молока для миссис Фрэнклин.
Она медленно пошла прочь, и Бойд Кэррингтон долго смотрел ей вслед.
— Красивая девушка, — заметил он. — Прелестные волосы и зубы. Великолепный образчик. Должно быть, жизнь у нее очень скучная — ухаживать день и ночь напролет за больными. Такая девушка заслуживает лучшей судьбы.
— Ничего, — отозвался я. — Наверняка в один прекрасный день она выйдет замуж.
— По-моему, вы правы!
Он вздохнул… и я решил, что он думает о своей покойной жене. Потом он неожиданно предложил:
— Не хотите ли съездить со мной в Кнэттон и посмотреть поместье?
— Пожалуй. Я только сперва узнаю, нужен ли я Пуаро.
Я нашел Пуаро на веранде, где он восседал, закутанный до ушей.
Он дал мне добро.
— Ну, конечно, идите, Хэстингс, идите. Насколько мне известно, это очень красивое поместье. Вы обязательно должны его увидеть.