В ясный и холодный день ноября вернулся и Гатю, простуженный, хмурый и злой. Дервентцы, которых взяли в обоз после него, рассказали ему о горькой участи отца. Гатю злился не только на османов, которые свирепствовали, как бешеные собаки, но и на братьев, которые не захотели мирно отсидеться в селе. Он не раз ездил со своей подводой в Казанлык и Карлово, слышал грохот пушек на Шипке, видел виселицы и следы резни в болгарских деревнях, но когда увидал сгорбленную горем мать, задавленную нуждой жену, у него душа перевернулась. Одинокие и беспомощные женщины берегли для детей жалкие остатки пищи, а надвигалась тяжелая и страшная зима, и уже было видно, что семья останется без крошки хлеба в самую холодную пору. Дрова тоже были на исходе. За несколько недель нестарый еще человек поседел, щеки ввалились, глаза сверкали лихорадочным огнем. Он расспросил о братьях, узнал, где они, и однажды вечером повидался с ними. Встреча произошла у его тещи. Гатю собирался отчитать их за сумасбродство, которое навлекло беду не только на их дом, но и на другие семьи в Дервенте. Когда же он увидел их, обросших, увешанных оружием, в солдатской одежде с накинутыми на плечи тяжелыми бурками, что-то надломилось у него в душе и он расплакался. Это ведь были народные борцы, хранители болгарского духа, они помогали братушкам! И вместо того, чтобы рассердиться, он обещал им помочь, чем сможет. На прощанье Димитр спросил его, как в семье дела с мукой. Гатю пожал плечами.
— На день-два хватит, а дальше… не знаю, — уныло ответил он.
— А купить можно? Есть где купить? — Димитр озабоченно смотрел на него и терпеливо ждал ответа.
Гатю поднял брови.
— Можно, — сказал он после некоторого раздумья. — Только вот… очень подорожала…
— А денег небось нет?
— Нет.
Димитр расстегнул безрукавку, достал из-за пазухи длинный кошель, развязал его и кивнул Гочо:
— Доставай и ты свои гроши! — повелительно сказал он. — Как говорится, деньги держат про черный день. Вот и дождались черных дней, чернее не будет.
Он отсчитал горсть золотых и горсть серебряных монет разной стоимости и протянул брату.
— Купи муки и не медли, она еще больше вздорожает, — предупредил Димитр. — В эту зиму богачи выгребут денежки у бедноты… Здесь две с половиной тысячи грошей. На нас троих остается около пятисот. Вот и вся наша казна. Столько лет копили, от себя отрывали, все мастерскую собирались открывать. А сейчас главное смотри, чтоб дети не сидели голодные, когда же освободимся, тогда и подумаем, что дальше…
Димитр говорил тихо, но веско, ото всего сердца. Гатю слушал, кивал и сглатывал набегающие слезы. До чего же плохо он думал о своих братьях, особенно о Димитре! А он вот какой — Димитр!
Братья-комиты погрелись, поели, подсушили обувь, переоделись в более удобную одежду и ушли. Около недели они снова скитались по окрестностям, но ударили морозы и маленький отряд ушел в Кетенлик. Это была небольшая бедная деревушка, затерянная среди голых скал вблизи Родоп. И люди, у которых они остановились, были хорошие, и турки там показывались редко, но из-за неосторожности Шарапа вскоре все соседи узнали про необычных гостей. Чтобы не попасться в руки властей из-за болтливости какой-нибудь соседки, друзья перебрались в Караджилар — большое болгарское село с патриотически настроенным населением в предгорьях Родоп. Здесь заговорщики узнали, что русские наступают, а турки бегут. Что дела у османов пошатнулись, было видно и из того, что даже в такую суровую погоду вереницы беженцев тянулись по шоссе к Хаскову. Под Новый год стало ясно, что многовековой османской тирании подходит конец. Турки из ближних деревень, притаившихся в складках гор, забеспокоились. Многие из них ходили в Станимаку узнать новости и возвращались удрученные, понурив головы.
Скоро с северо-запада стали доноситься глухие раскаты.
— Слушайте! — показывал рукой Димитр. — Русские пушки!
— Может, вовсе и не русские, — с сомнением заметил Шарап. — Может, турецкие.
Но Димитр решительно отмахнулся.
— Турецкие не могут так сильно греметь! — заявил он с такой непоколебимой уверенностью, что и его друзья и хозяева с восторгом взглянули на него, готовые бежать на улицу с радостной вестью, что братушек уже слышно…
Но неожиданно для караджиларцев в село вступила большая турецкая часть, вооруженная пушками.
Вначале заговорщики подумали, что турки напали на их след и пришли за ними. Они спрятались на чердаке дома и приготовились к обороне, решив не сдаваться. «Все равно нас повесят, — говорил Димитр, — так хоть ухлопаем нескольких гадов».